Он считает, что ему это удалось. – Мемнон потирает нижнюю губу, глядя куда-то в пространство. – И все остальные суперы, находившиеся в тот момент в комнате, думают, что я связан. Я коснулся их разума, изменив пару воспоминаний, и теперь, когда Патрик отдает приказ, я его выполняю.

Я внутренне сжимаюсь: когда я считала себя единственной, кто может что-то приказать Мемнону, это уже было достаточно плохо. А теперь, узнав, что кто-то еще вправе требовать что-то от моей родственной души… Злое, болезненное чувство ворочается во мне.

Неужели этот Патрик не видит, что нет никакой связи?

Сосредоточившись, я способна ощутить протянувшуюся между мной и Мемноном налаженную связь.

Пока что он не усомнился.

Мысль о том, что однажды это все-таки может случиться, витает в воздухе. И, несмотря на все мое возмущение Мемноном, я переживаю за него.

Ты просто… будь осторожен.

Глаза Мемнона вспыхивают.

Моя царица, ты беспокоишься о моем благополучии?

Да. – Я хмурюсь, озадаченная собственной тревогой. – Заканчивай историю.

Патрик – глава службы безопасности семьи Фортуна. Империей Фортуна правит патриарх семьи Лука, именно от него Патрик получает прямые приказы. Но сотрудники службы безопасности охраняют Луку Фортуна, равно как и его жену Аннали, и нескольких его любовниц, и трех его детей – Леонарда, Джулиану и Софию. Есть еще парочка дальних родственников, хотя, похоже, братья и сестра Луки и их дети либо уже умерли, либо находятся на другом конце света.

Едва замечаю, как из Мемнона вытекает магия. В моей памяти – в памяти о наших разговорах в постели, которые мы так часто вели в прошлом, как ведем сейчас, – ее присутствие настолько привычно, что я почти не обращаю внимания на синие завитки, гладящие мою кожу и вплетающиеся в волосы.

Поскольку Патрик считает, что я у него под контролем, – продолжает Мемнон, – он поручил мне наружную охрану зданий и апартаментов, где Лука Фортуна и его сын Леонард заключают незаконные сделки. Это необычные встречи. Люди уходят после них окровавленными – если вообще уходят.

Чувствую, что бледнею.

Там ты и находил убитых ведьм?

Мемнон качает головой.

Тела выносили из Башни Равноденствия в Сан-Франциско. Здание принадлежит корпорации «Кармин Групп», и семья Фортуна жестко контролирует всех входящих и выходящих из него. Патрика вызвали, чтобы избавиться от тел, а он перепоручил это мне и еще нескольким служащим. Вот как я получил доступ к телам убитых ведьм.

Но что эти ведьмы вообще там делали? Как там оказались?

Значит, ты не видел, кто и как их убил?

Мемнон вновь качает головой.

Тела обычно ждали нас в машине на парковке.

Пытаюсь скрыть разочарование. Я надеялась на большее. Полагала, что всемогущий Мемнон что-то да выяснил.

Что ж, по крайней мере теперь я знаю, что убитые связаны с той семьей. Это уже немало. Тем более что я слышала о семействе Фортуна. Они старейшая семья суперов Сан-Франциско и вкладывают кучу денег в благотворительность и общественные цели.

Тебе известно что-то еще об этих убийствах? – спрашиваю я.

Только то, что за ними стоит семья Фортуна.

Каким-то образом в ходе разговора то ли Мемнон придвинулся ко мне, то ли я к нему.

Но сейчас, пока Мемнон говорит, его рука поглаживает меня по спине: я слегка выгибаюсь под этими прикосновениями, и мои соски твердеют, а в голове появляются мысли о том, каково было бы просто отдаться этому монстру раз и навсегда. И все это в высшей степени гнусно, потому что мы обсуждаем убийства.

В Башне Равноденствия происходит что-то серьезное, – продолжает Мемнон, – но я так и не смог разобраться, что именно. Патрик точно не в курсе, как и остальные члены его команды. А к самим Фортуна я не сумел подобраться близко. Аука никого к себе не подпускает, даже собственную охрану.

Рука Мемнона продолжает скользить вверх и вниз по моей спине, и во мне пробуждается остаточная похоть. Ведь прошлой ночью эти руки касались меня везде, доставляя мне не меньшее удовольствие, чем магия.

Откашливаюсь:

– Ты мне сообщишь, если случится что-то еще?

Свободной рукой Мемнон легонько теребит мою нижнюю губу.

– Прикажи, и я это сделаю.

– А если не прикажу? – Я изо всех сил стараюсь игнорировать ласку.

Он опускает руку.

– Тогда тебе придется довериться мне. Ты к этому готова?

Мы смотрим друг на друга, и мой пульс учащается.

– Не знаю.

И то, что он получает что-то иное, чем категоричное «нет», очень любезно с моей стороны.

Мемнон молчит, и я понимаю, что наша беседа об убийствах закончена.

Теперь, когда нет больше мрачной темы, на которую можно отвлечься, я снова остро осознаю, что мы лежим обнаженные на узенькой кровати, в густых испарениях секса, и Мемнон гладит меня, словно кошку.

Замираю, не зная, что делать и как себя вести.

Мне следует держаться от него подальше, причем на почтительном расстоянии. Когда он так близко, я и думать-то толком не могу.