— Аборт я делать не буду!.. — можно сказать выкрикиваю на эмоциях. — Как бы ты к этому не отнесёсся… — добавляю уже спокойнее, приктически шёпотом.

Несмотря на уверенность в своих словах и принятом решении, сердце отчего-то гулко стучит в груди. Я жду вердикта Демида, кажется, что сейчас он схватит меня за грудки, прямо как свою бывшую супругу. Вытрясет всю мою душу и скажет, что ему не нужен ни этот ребёнок, ни я.

Но Демид отвечает совсем иначе, болезненной искренностью:

— Как показала практика, отец из меня херовый.

И вот в этот миг ко мне приходит понимание. Дело не в том, что он не хочет ребёнка именно от меня. А в том, что боится снова потерять… Демид винит себя в гибели дочери.

После его слов в палате на мгновение воцаряется тишина. Я ощущаю, как воздух вокруг становится тяжёлым, он словно давит, не давая вдохнуть полной грудью.

Внезапно в этот момент в палате раздаётся вибрация сотового телефона. Достав его из кармана, Волков отвечает на звонок. Что говорят с того конца провода толком не слышно, до меня доходят только обрывки фраз:

«— Каримов… парни пробили… нашли в соседней области…»

Мужское лицо моментально меняется становится ещё более сосредоточенным, жёстким.

— Скоро буду, — бросает коротко, отключая звонок.

В груди печёт стойкое ощущение, что Демид не хочет уходить, но вынужден это сделать.

Или мне очень сильно хочется в это верить?..

— Мне нужно отъехать ненадолго, но Овод заедет тебя проведать, — голос ровный, но в нём проскальзывает что-то такое, что заставляет сердцу пропустить удар.

Волк делает шаг к выходу, но я вдруг срываюсь с места, подрываясь на локтях.

— Можно попросить тебя кое о чём? — слова слетают с губ прежде, чем я успеваю их обдумать.

Демид останавливается и развернувшись ко мне лицом, утвердительно кивает. Ещё не знает о чём попрошу, но уже заранее согласен. Он действительно готов выполнить мою просьбу, даже не зная, о чём речь?

— Говори.

Сглотнув, я собираюсь с духом.

— Прежде чем… заняться своими делами, съезди, пожалуйста, в детский дом на Петроградской, — голос предательски дрожит, но я продолжаю. — Найди девочку по имени Соня, она в младшей группе. Это очень важно!

Не знаю поверил ли Демид в фальшивые слова Эльвиры о том, что их дочка погибла, но я больше не имею права молчать, зная правду.

Глаза Демида мгновенно сужаются, он как будто всматривается в меня, пытаясь разгадать, что стоит за этой, казалось бы, глупой просьбой. Я вижу, как напряжённо двигается жилка на его шее, как сжимаются пальцы на телефоне.

Но Волков не задаёт вопросов, бросает «хорошо» и выходит, оставляя меня в тишине палаты.

Полгода спустя…

— Ма-а-а-м, давай быстрее! — звонкий детский голосок разрезает тишину, наполняя воздух радостью и нетерпением. Аня первой выскакивает из машины, едва не запнувшись, но малышка вовремя ловит равновесие и мчится вперёд.

С таким пузиком, как у меня, резво передвигаться уже не получается. Ещё год назад я и подумать не могла, что вместо скорости, адреналина и гонок на мотоцикле буду вот так грузно вылезать из машины, напоминая собой колобка на двух ногах. Беременная мамочка. Ох, как же привыкнуть к этой мысли?

— Хорошо, золотце! — тепло отвечаю, стараясь ускорить процесс. По правде говоря, я тоже сгораю от желания оказаться снаружи и подставить лицо под тёплые лучи итальянского солнца.

Каждый раз, когда малышка называет меня мамой в груди отдаёт приятным, глубоким эхом. Я всё ещё привыкаю к этому слову и иногда даже не верится, что Анька признала меня своей матерью.

Моя дочь.

У меня есть дочь!

Такая маленькая, но в тоже время большая и очень-очень умная. Нежная и чуткая девочка, которой жуть как не хватает материнской ласки. Я стараюсь проводить с ней как можно больше времени, согреть своей любовью, но понимаю, что два года детского дома так просто не вычеркнешь.

Из приятных размышлений меня вырывает знакомая фигура перед открытой дверью. Демид подходит, протягивая раскрытую ладонь, го взгляд становится гораздо мягче, встретившись с моим.

— Идём, — муж галантно помогает мне выбраться на подъездную дорожку, вымощенную красивым камнем. — Как ты себя чувствуешь?

— Поясница ноет, — признаюсь честно, надув губы уточкой.

— Тебе нужно отдохнуть, — звучит не как совет, а скорее приказ. — Могу сделать массаж, — произносит лукавым тоном, подмигнув.

— Знаю я чем твои массажи заканчиваются, — закатываю глаза, качая головой.

— Ты чем – то недовольна?

— Какой же ты провокатор, Волков! — легко толкаю мужа локтем в бок.