– Тот самый, который вообще не знал о моем существовании! – Всплескивает руками она. – Вернее, знал. Мама ему говорила, что беременна. Но он тогда не поверил и уехал после ссоры с ней. Удобная позиция, знаешь ли. Особенно, когда ты молод и жаждешь свободы! И вообще, моя мать – каале, он – рома́, а свадьбы между цыганами разных стран невозможны – так сказала его мать, и поэтому Юрий расстался с моей мамой. Вообще, у моей мамы с будущей свекровью сразу не заладилось: та считала, что женщина не может себя ставить наравне с мужчиной, а моя мама, сама знаешь, что думает на этот счет, поэтому их союз сразу как-то был обречен. Ну, и моя мать терпеть не может, когда кто-то пытается читать ее мысли, а Юрий частенько…

– Может, хватит болтовни? – Не выдерживает Адельгейд.

– Это что, она там совсем голая под плащом? – Уточняет Сара, наклоняясь.

– Ага.

– А это… – Наконец, замечает она Карин, которую держит Ларс.

В некоторых местах на ее коже раны от когтей и зубов волка.

– Моя мать. – Говорю я. – Долгая история.

– Я чуть не умер без тебя. – Бьорн обнимает меня, крепко прижимает к себе, затем отпускает и спешит на помощь к отцу.

– Нам действительно пора. – Замечает Асвальд.

Они поднимают Адельгейд и заставляют идти вперед. Мы спускаемся по склону, туда, где вдали горят огни усадьбы Хельвинов.

– Мы вели вас от реки. – Говорит Ульрик. – Когда Сара поняла, где ты, мы сразу бросились в горы, но там тебя уже не оказалось. Потом вспомнили, что ты говорила о Черной Горе на карте и стали искать, безостановочно осматривая все окрестности. Повезло наткнуться на вас у реки, но открывать себя мы не стали, боялись, что упыри навредят тебе. Хотели дождаться темноты и подходящего момента.

– Кстати, как Карин оказалась с вами? – Спрашивает Асвальд.

– Микке ее забрал из клиники и вылечил. – Вздыхаю я. – Он знал, чем меня удержать. Без мамы я бы не сбежала.

– Как он похитил тебя? – Интересуется Сара.

– Опоил.

– Когда мы поняли, что ты пропала, мы чуть с ума не сошли! А где, кстати, Микке?

– Сбежал.

– И вы позволили? – Она оглядывается на Ульрика.

– Он помог мне. – Говорю я. – Было много всего, но как только она, – я киваю на ламию, – сказала про ребенка, Микке помог мне бежать.

– Так это правда?.. – Улыбается Сара.

– Не знаю. – Бросаю взгляд на Бьорна. – Если так, то это было бы настоящим чудом для нас. И если у меня осталось всего девять месяцев жизни, я хотела бы прожить их рядом с вами на полную катушку.

– Есть кое-что, что поможет прожить дольше. – Кивает Бьорн в сторону усадьбы.

Мы проходим еще немного, и я вижу пару десятков черных воронов, рассевшихся на ограде перед домом Хельвинов. Адельгейд шипит, пытаясь вырваться, но стальная хватка Асвальда и приставленный к горлу меч решают дело: им удается втащить ее во двор, где мы видим человек тридцать цыган, галдящих на все лады. И все они разом умолкают, увидев связанных кровососов.

Асвальд заставляет ламию встать на колени, а Бьорн и Бек крепко держат ее по бокам.

– Кайя, дочка, подойди. – Зовет Хельвин Старший.

Девочка выходит из толпы. Завидев меня, бросается ко мне в объятия.

– Эту еще можно вылечить, – говорит он ей.

Она кивает. Медленно подходит к Карин, которую держат вдвоем Ульрик и Ларс. Достает тонкое лезвие и осторожно прокалывает подушечку своего пальца. Почуяв кровь, Карин начинает суетиться и сама подставляет язык.

Цыгане охают, когда она начинает ловить языком кровь и шипеть. Но уже через полминуты Карин заваливается набок и стонет от боли, затем из ее рта идет пена. Ульрик помогает Ларсу ослабить веревки, и женщина падает на газон, сотрясаясь всем телом.

– Нея? – Спрашивает меня седая женщина, отделившаяся от толпы.

Она низкого роста, у нее черные брови, яркая одежда, эффектный золотой зуб в переднем ряду и толстые бусы на шее.

– Да. – Отвечаю я.

– Можно? – И, не дождавшись ответа, она кладет ладонь на мой живот.

Я задерживаю дыхание. Цыганка поднимает на меня взгляд, затем оборачивается и жестом подзывает кого-то. Из толпы выходит высокий чернобровый мужчина со шкатулкой:

– Меня зовут Юрий. – Он открывает шкатулку. – Сара Барнабар оставила кое-что для вас.

Адельгейд резко дергается, но ее крепко держат. По толпе идет перешептывание.

Шагнув к Юрию, я дрожащей рукой поднимаю крышку и заглядываю внутрь, хотя, и так уже знаю, что увижу внутри – сердце. Я услышала, как оно бьется, еще там – на спуске со склона.

– Съев ее сердце, вы сохраните душу и жизнь. – Говорит Юрий. – А после того, как дитя появится на свет, вы знаете, как поступить.

– Я должна его съесть? – Спрашиваю я, глядя на сокращающееся от движений сердце.

– Немедля. – Кивает он.

Адельгейд издает дикий крик, пытаясь вырваться. Толпа волнуется.

– Ну же. – Торопит Юрий.

– Но я превращусь…

– И сможете произвести дитя на свет.

– Хорошо.

Я достаю холодное белое сердце из шкатулки и оглядываю собравшихся. «Сделай это», – кивает мне Бьорн.

Адельгейд скалится, и ее все труднее сдерживать. Карин уже пришла в себя и сидит на траве. Ульрик, Сара, Анна, Кайя – все здесь, и все смотрят на меня в ожидании.

Сглотнув омерзение, я вгрызаюсь в сердце ламии. А она падает, визжа и беснуясь. Жую, не глотая, и кусаю снова, стараясь не думать о том, какое оно на вкус, чтобы меня не вырвало. Адельгейд издает предсмертный крик такой силы, что от него закладывает уши. Я откусываю еще кусок, и… она падает замертво.