— Должны. — Прикидываю я. — Путь немного зарос кустарником и травой, но когда-то там была полноценная дорога. Пока не выселили саамов, и она не пришла в запустение.

Внедорожник подминает под себя густую растительность, а я открываю окно, чтобы глотнуть хвойного концентрата, в который превратился здешний влажный воздух.

— Может, лучше пойти пешком? — Улле обнимает Сару за плечи, чтобы та не дрожала.

— Через лес? — хмыкаю я.

Меня не оставляет ощущение, что где-то за одним из темных стволов притаилась смерть и с интересом наблюдает за нами.

— Отсюда и так придется идти на своих двоих. — Заключает Хельвин, едва его автомобиль выезжает из-за деревьев на открытую местность перед взгорьем.

— Да, иначе можешь пробить колесо или въехать в одну из каменных глыб, поросших дикими ирисами и земляникой. — Раздается голос Сары.

Машина тормозит возле одной из развалин, что была когда-то хозяйственной постройкой, и мы все спешно выбираемся наружу.

— Что это? Ты живешь здесь? — Ульрик выглядит слегка ошарашенным. — Серьезно?

Он вертит головой из стороны в сторону, не веря глазам. Оказавшись здесь впервые, я, кажется, реагировала подобным же образом.

— Да, — бросает в него гордый взгляд Сара, — вон там мой навороченный таунхаус, там — двухэтажная парковка, а там — наш бассейн и коктейльный бар!

Она подбирает в руки подол школьной юбки и бросается в сторону дома по высокой траве. Метнув в друга осуждающий взгляд, Бьорн спешит за ней — девушку теперь ни на секунду нельзя оставлять одну.

Несмотря на облачность, повсюду стрекочут цикады. Я обхожу заросли прострела широколистного, которого по иронии судьбы зовут сон-травой, ступаю на узкую тропинку и замечаю, что мои школьные оксфорды уже порядочно запылились.

— Ты тоже считаешь меня говнюком? — Обогнув кусты с другой стороны, ко мне на тропинку шагает Улле.

Я поднимаю на него взгляд.

— Ну… Ты не особо мне нравишься, скажем так.

Обхожу его, отряхиваю подол юбки от пыльцы и бросаюсь вдогонку за Сарой и Бьорном.

— И когда я успел стать таким уродом? — Вздыхает парень.

Очевидно, этот его вопрос обращен к себе самому.

— Я просто не люблю тех, кто огорчает моих близких людей. — Сухо поясняю я.

— Так Сара огорчается из-за меня? — Ульрик старается не отставать.

— Я видела, как она плакала. — Говорю через плечо. — Возможно, вам стоит держаться друг от друга подальше. Ты… не подходишь ей.

— Почему? — Едва не запинается он. — Черт подери местные буераки! Мои кроссовки!

— Вот поэтому. — Хмыкаю я, оборачиваясь. — Ты для нее всегда останешься чистюлей из богатого района, а она для тебя — девушкой из трейлера. Разве нет?

— Да я вообще не такой! — Морщится Улле, обгоняя меня. — Вы что, с ней сговорились?

Но, похоже, он и сам себе не верит: его выдает смущенный взгляд, который он бросает на жилище своей девушки, остановившись и почесав затылок.

— В любом случае, нам нужно сейчас думать о том, как ее спасти. — Замечаю я. — А не о твоих загаженных кроссовках.

Парень перехватывает мой взгляд и видит, что стоит прямо в середине грязной лужи.

— Твою же мать…

— Поторопись, — машу ему рукой и ускоряю шаг.

Через минуту мы вчетвером уже стоим посреди кучи хлама и сломанной мебели, раскиданной перед трейлером.

— Разве это не скамейка из парка? — Хмурится Бьорн.

— Забудь, что ты сын полицейского, — говорю я, — и представь, что она просто похожа на скамью из парка.

— Ладно, мне-то какое дело. — Усмехается он.

— Твой отец бывал здесь не раз. — Говорит ему Сара. — Мама сказала, что скамейка пришла сюда сама, и этот ответ его удовлетворил.

Даже в момент острой опасности она не может не язвить.

— Ну, что идем? — Кивает Бьорн на трейлер.

Сара косится на Ульрика, который брезгливо отряхивает школьные брюки от налипшей на них паутины.

— Конечно.

И в следующий момент дверь распахивается: на пороге появляется Анна. На цыганке вместо привычных мятых шаровар строгие узкие брюки и желтая блуза с вышивкой, но что в ее образе остается неизменным, так это сигарета: выдохнув дым, женщина отшвыривает окурок в сторону и оглядывает нас с недовольством.

— Почему не в школе? — Гремит ее голос, едва взгляд натыкается на дочь.

— Кое-что произошло, мама. — Отвечает Сара.

Мы выстраиваемся перед Анной в шеренгу, чувствуя себя сопливыми детьми. Даже могучий Бьорн, выказывая уважение к оракулу, смиренно опускает глаза. Это что-то новенькое — я никогда не видела его таким… почтительным.

— Хм… — Цыганка оглядывает нас по очереди, затем ее взгляд возвращается на Сару. — Хм… Быстро в дом! Все!

Она распахивает дверь шире, ныряет в трейлер, и мы, пропустив Сару вперед, бросаемся следом.