Это клинок. Его блеск отражает дрожащее пламя десятков свечей. Священник поднимается и принимает угрожающую позу, показывая, что готов на все. Он делает резкий выпад, я вижу замах, и мое дыхание обрывается. Вижу ненависть в его голубых глазах, вижу его ярость, а затем сердце рушится в пятки, и…

— А-а-ах! — Просыпаюсь на вдохе.

И понимаю, что все смотрят на меня: учитель, ученики, Сара. Она инстинктивно отшатывается, ее лицо бледнеет, глаза наполнены ужасом.

В классе стоит тишина.

Я часто моргаю, чтобы прийти в себя. Провожу руками по лицу — оно покрыто мелкими, холодными каплями пота. Облизываю сухие губы и медленно выдыхаю. Сердце бьется, точно сумасшедшее.

— Что, Остлунд, приснился кошмар? — С усмешкой произносит Лена.

Секунда, и ее подружки, как по команде, начинают хохотать. Весь класс подхватывает их смех, и только Лотта остается сидеть неподвижно и смотрит на меня с изумлением.

И еще Бьорн. Он развернул корпус в мою сторону и, похоже, не на шутку встревожен. Может ли быть такое, что он догадался? Что увидел мою вторую сущность?

— Все в порядке, Линнея? — Спрашивает учитель без тени улыбки.

Но его голос тонет в хохоте моих одноклассников.

— Да, — отвечаю я, пытаясь выровнять дыхание. — Все хорошо. — Опускаю взгляд. — Простите.

— Прошу всех успокоиться! — Призывает к тишине учитель.

Класс неохотно, но замолкает. Они отворачиваются, больше на меня никто не смотрит. Сара придвигается ближе.

— Все нормально, — ее пальцы сжимают мою ладонь, — дыши, просто дыши.

Я стираю капли пота с лица и шеи. Бьорн — последний, кто продолжает сверлить меня взглядом. «Как ты?» — спрашивает он глазами. Киваю: «Нормально». Он нехотя отворачивается.

— Что ты видела? — Шепчет Сара.

— Асмунда. — Едва слышно отвечаю я.

Мои губы дрожат.

— Он прикорнул, а ты явилась, чтобы свернуть ему шею? — Хмыкает она.

— Наоборот. — Перевожу дыхание и продолжаю. — Увидев меня, он схватил клинок и чуть в меня не всадил. Оказывается, в церкви я почти бессильна. И если бы не проснулась…

— Интересно. — Шепчет подруга.

— Повторять нет желания, но, видимо, меня тянет туда.

— Похоже, святой отец — реально твой папочка. — Хмыкает Сара.

Я снова смотрю на Бьорна, точнее, на его спину. «Это не может быть правдой. Не должно ею быть».

Когда звенит звонок с урока, я срываюсь с места едва ли не первой. Пробегаю меж рядов, зацепив Лену плечом.

— Прости.

Но все равно слышу в спину:

— Эй, ты что, совсем ослепла, придурочная⁈

Мне нужно скрыться ото всех хотя бы минут на пять, нужно умыться, нужно побыть наедине с собой. Я опасна для общества, мне нельзя находиться здесь — среди людей. Не нужно видеть всех этих ребят, чтобы не думать о них. Чтобы не явиться к ним во сне.

— Нея! — Сара едва поспевает за мной.

— Что? — Не оборачиваясь.

— Да стой ты! — Просит она. — Погоди! Давай поговорим!

Но в этот момент из-за колонны появляется тень, хватает меня за запястье и рывком увлекает за собой.

— Какого ч… — Я врезаюсь в грудь Бьорна.

Это он держит меня за руку.

— Поехали отсюда. — Шепчет он. — Сейчас.

— Что? Куда?

— Эй, убрал руки! — Рычит на кого-то Сара.

Я поворачиваюсь. Рядом с ней Улле. Подруга пятится от него, не позволяя приближаться.

— Убрал, я сказала!

— Хватит. — Холодно говорит им Бьорн. — Некогда препираться! Нам всем срочно нужно уйти отсюда и поговорить.

— Что случилось? — Спрашиваю я.

— Да никуда я не пойду! — Упирается Сара. — Тем более, с ним. — Презрительно тычет пальцем в Улле.

— Значит, пойдешь со мной. — Хельвин отпускает меня и хватает ее. — Нам нужно спешить!

— Какого хр… — Подруга теряет дар речи от удивления.

Викинг бесцеремонно тащит ее к выходу. Мы с Улле, переглянувшись, бросаемся следом.

Покинув здание гимназии, Бьорн тащит Сару к стоянке. Открывает автомобиль и вталкивает ее на заднее сиденье.

— Ты — с ней. — Указывает он Ульрику.

— Да лучше я сдохну! — Морщится подруга, отодвигаясь, когда Улле садится рядом на заднее сидение.

— Ты и так скоро сдохнешь, если не будешь слушаться. — Говорит ей Хельвин и хлопает дверью. — Нея. — Открывает для меня пассажирскую дверцу.

Я настолько растеряна, что покорно сажусь. Бьорн обходит машину, садится на водительское сидение и заводит мотор.

— Что все это значит? — Требует ответа Сара.

Но он молчит. Улле тоже. Парни выглядят мрачнее тучи.

— Мне кто-нибудь скажет, нет?

Автомобиль срывается с места, и последнее, что я вижу, это лицо Лены Сандберг, стоящей на крыльце и провожающей нас взглядом. Кажется, она еще в большем шоке, чем Сара.