Бьорн напряжен, но ведет машину уверенно. Внедорожник жадно пожирает метры асфальтного покрытия и лишь на крутых поворотах слегка наклоняется, заставляя нас катиться по сидениям в попытке ухватиться за поручни и специальные ручки.

— Эй, можно полегче? — Возмущается подруга. — Ты человека похитил, а не гандбольный мяч!

Я вижу, как Хельвин, стараясь не раздражаться, шумно втягивает носом воздух и сжимает добела пальцы на руле.

— Почему тебе вечно нужно быть такой занозой? — Устало произносит Ульрик.

— А почему тебе так нравится быть козлом? — Парирует она. — Слушай, я же не учу тебя жить, правильно? Вот и ты ко мне не лезь!

— Неужели, ты не можешь потерпеть хотя бы несколько минут?

— Неужели, ты не можешь объяснить мне, какого черта здесь происходит? — Взрывается Сара, отсаживаясь от него так максимально далеко, насколько позволяет ширина сидения. — Мне не нужны проблемы в гимназии! Это вам, богатеньким папенькиным сынкам позволяется все, что угодно в этом заведении, а «грязным каале», знаешь ли, приходится соблюдать всякие правила, чтобы их не пнули под зад!

— Опять ты за свое! — Бросает Улле, отворачиваясь.

— Пожалуйста… — Прошу их я.

Автомобиль влетает в новый поворот, и Бьорн, будто специально, даже не пытается смягчить маневр — вероятно, чтоб отрезвить нас. И мы снова, подчиняясь законам физики, отклоняемся то в одну сторону, то в другую, и пытаемся ухватиться за поручни, съезжая по гладким кожаным сидениям.

— Господи, да я никогда ничего не говорил о твоем происхождении, Сара! — Ульрик снова бросается в спор, как в бой. — Мне вообще не важно, кто ты и откуда! Никогда не было важно!

— О, прекрасно! — Натужно хохочет Сара. — Наверное, именно поэтому ты и отворачивался от меня каждый раз, когда мы сталкивались в коридоре этой гребаной школы? Чтобы не позориться перед своими дружками — чванливыми отпрысками местной знати!

Я покашливаю, напоминая, что некоторые из тех, кого она имеет в виду, сейчас находятся в салоне машины.

— Я не… все совсем не так! — Восклицает Улле.

— Ребята… — стону я, замечая, что Хельвин, тяжело дыша, все сильнее топит педаль газа.

— Конечно, все не так! — Подруга держится за ручку двери, словно за спасательный круг, чтобы на следующем повороте не скользнуть по сидению в сторону Улле. — Почему же ты не поделился с друзьями своим грязным секретом?

— Я думал, ты этого не хочешь. — Ульрик перестает сопротивляться и отпускает поручень.

— Ха-ха! — Гавкает на него Сара и отворачивается.

Я смотрю на них через плечо. Меня уже мутит от этой тряски. Если они не прекратят, Бьорн психанет до такой степени, что угробит всех нас прямо в этой машине.

— Или мне нужно было похвастаться перед всей командой, что у нас с тобой был секс? — Улле нервно хватается за голову и взъерошивает волосы. — Ты же сама не хотела отношений!

— А ты спрашивал? — Не глядя на него, бросает Сара.

Ее голос впервые похож на обиженный писк.

— Да ты даже поговорить со мной об этом не хочешь, как я мог тебя спросить? — Парень резко бьет по спинке моего сидения, и этот удар ощутимым толчком отдается мне в плечо. «Эй, а мне-то за что?» — Посмотри на себя! Ты же психованная! Мы вообще с тобой не разговариваем! Никогда! Я не знаю, что тебе можно сказать, а что нельзя, чтобы не обидеть! Если мы разговариваем, то только ругаемся!

Сара выплевывает в него какие-то ругательства — очевидно, на цыганском. А затем толкает парня рукой в грудь и разражается тирадой:

— То Элла, то Шарлотта, то еще какая-нибудь курица! Ты серьезно хотел, чтобы я говорила с тобой об отношениях⁈

Толкает его еще раз и добавляет еще пару фраз на языке каале.

— Не было никаких куриц, и я никогда тебя не избегал, — едва слышно выдыхает Ульрик.

А затем моему креслу достается еще один удар от него.

— Да ты облапал их всех, — отмахивается Сара.

— Неправда!

— Правда!

— Пожалуйста… — Прошу я.

Воздух в салоне раскаляется настолько, что стоит только чиркнуть спичкой, и машина взлетит на воздух.

— Лучше просто заткнись, Ульрик. — Подруга бросает на парня испепеляющий взгляд. — Я не хочу разговаривать с тобой ни о чем!

— А чего ты хочешь? Просто дай мне понять. — Он разводит руками. — Хочешь, чтобы я при всех сказал, что люблю тебя? Да пожалуйста! Я скажу! Только если это действительно то, чего ты хочешь!

— Ты меня что…? — Теряется она.

— Хватит! — Разрывает салон голос Бьорна.

Одновременно он бьет по тормозам, и мы все по инерции сначала всем телом подаемся вперед, а затем падаем назад.

Автомобиль стоит посреди дороги.

Мы все молчим и смотрим на Хельвина.