Бьорн застывает, будто должен сказать мне что-то еще, вот только близость ненужных свидетелей не позволяет ему этого сделать. А, может, мне это только кажется — не знаю. В любом случае, этот его взгляд — он важнее любых слов. Он осязаем почти так же, как и сам Бьорн.

Но в этот момент раздается трель. И я вздрагиваю от испуга.

— Твой телефон. — Подсказывает парень.

— А, ага. — Начинаю копаться в кармане.

— Эй, вы идете? — Орет нам Ульрик.

Я достаю мобильник. На экране светится «Микке». Теперь уже весь жар бросается прямиком мне в лицо. Черт! Черт-черт!

И, не успевая подумать, скидываю вызов и прячу телефон обратно в карман. А затем поднимаю глаза и перехватываю взгляд Хельвина. Он тоже видел то, что было написано на дисплее.

— Нужно спешить. — Мягко говорит Бьорн и разворачивается, чтобы продолжить путь.

— Угу. — Киваю я и бросаюсь за ним вслед.

Чертов звонок! Испортил такой момент!

Ну и ладно. Сейчас не до чувств. Нужно думать о Саре.

И я тоже ускоряю шаг.

Мы высаживаем Ульрика у дома Эллы и желаем ему удачи. Бьорн машет ему рукой и трогает автомобиль с места. Я провожаю фигуру Улле взглядом, пока дом не остается за поворотом. Теперь, когда мы остаемся вдвоем, меня вновь накрывает волнение, и повернуться к Бьорну становится труднее. А точнее, посмотреть ему в глаза.

— Он не всегда ведет себя, как идиот. — Говорит парень, когда я выпрямляюсь в кресле.

Его глаза устремлены на дорогу, и мне так легче: когда мы смотрим друг на друга, я забываю, что оба не свободны, и, что хуже, — можем оказаться родственниками.

— Мы все на взводе. — Произношу я хрипло.

Теперь у меня слишком много рук, ног, пальцев, волос — хочется деть все это куда-то, чтобы не быть у Бьорна на виду. Я почесываюсь, заправляю выбившиеся пряди за уши и неуклюже складываю руки в замок. Мне становится труднее дышать, и приходится вдыхать толчками, чтобы скрывать это.

— Сомневаюсь, что разделиться было хорошей идеей. — Задумчиво говорит парень.

Я мысленно благодарю его за то, что он первым нарушает неловкое молчание.

— Да, но… — чешу лоб, затем шею, — так мы точно управимся быстрее.

Куда же деть руки?

Снова скрепляю их в замок на животе.

— Тоже верно. — Всматривается в густеющее серое небо Бьорн.

И мы снова молчим.

— Новые могилы у дальнего края кладбища, — говорит он, когда мы останавливаемся у церкви. — Я заберу тебя на обратном пути.

— Хорошо.

Смотреть ему в глаза все еще трудно. Я открываю дверцу и готовлюсь соскользнуть с сидения вниз — наружу, но не успеваю.

— Нея, — Бьорн кладет свою ладонь на мою руку.

— Да? — Я медленно поворачиваюсь, зная, что мое сердце кольнет от его взгляда.

И вот — это происходит.

Две прозрачных голубых льдинки — глаза Хельвина, проникают в мое сердце; точно вирус — захватывают его и заставляют беспомощно сжаться.

— Дождись меня, ладно? — Просит он. Его голос звучит вкрадчиво и низко, так, что этому тембру хочется довериться. — Не ходи одна через лес.

Я опускаю взгляд и смотрю на его руку — такую большую и сильную, она полностью скрывает под собой мою ладонь. Выглядит так правильно и так красиво…

— Хорошо, дождусь. — Отвечаю я.

Бьорн не убирает руку: похоже, для него эта ситуация не выглядит неловкой. Что-то неуловимо меняется между нами — мы становимся еще ближе, опасно ближе: на той черте, откуда обратно дороги уже не будет.

— Если я задержусь, зайди в церковь к моему дяде.

«Мне там очень не по себе» — проносится в мыслях, но вслух я этого, разумеется, не произношу.

— Ладно. — Медленно поднимаю глаза и смотрю на него из-под ресниц.

Ужасно хочется облизнуть губы, но из последних сил пытаюсь скрыть свое волнение.

— Я быстро. — Говорит парень. И добавляет: — Надеюсь.

Ощущаю, как его пальцы на моей ладони сжимаются крепче.

— Удачи, — бросаю я, выдергиваю руку и выхожу из машины.

В последний раз мы смотрим друг на друга уже через стекло. Мгновение, и автомобиль отъезжает.

И только после этого у меня получается свободно вдохнуть.

Деревья на территории кладбища волнуются — поднялся ветер. И без того скупое солнце лениво спряталось за тучи, налившиеся грязным свинцом. В воздухе пряно пахнет влагой и травами.

Я толкаю железную калитку и вхожу.

Двигаюсь по аллее, затем между ровных рядов могил со скромными табличкам, а далее по дорожке между шикарными старинными фамильными склепами. Вороний крик заставляет поежиться — напоминает, что я здесь не одна. «Могилы — это врата на тот свет» — вспоминаются слова Сары, а тут этих врат — просто тьма, попробуй, найди нужные.