— Я думала, вы поможете нам разобраться в том, кто убивает девушек. — Встреваю я в разговор, обращаясь к Анне. — Предложила Бьорну объединить усилия в этом направлении, но мы никак не ожидали, что именно Сара окажется следующей. Это ведь связано именно с тем монстром из леса? Она — его новая жертва, да?

— Было предупреждение. — Анна переводит тяжелый взгляд на дочь. — Мы помешали кому-то, и этот кто-то очень не хотел, чтобы мы искали его.

— О чем вы? — Бьорну все труднее усидеть на месте.

— Кто-то переломал нашему коту все кости, выпотрошил его и бросил у порога.

— Красноречиво. — Хмурится Ульрик. И перехватив взгляд цыганки, покашливает. — В смысле, ужасно. Но смысл послания ясен. — Он вытирает потные ладони о брюки и разводит руками. — И что нам делать сейчас? Ведь очевидно же, что Саре нельзя выходить из дома одной, мы должны ее защитить.

— Да ты мозговитый. — Безэмоционально произносит Анна.

— Спасибо. — Улыбается парень, но через секунду его улыбка меркнет. — А, это был сарказм?.. Хм, ну, ясно. Ага.

Цыганка качает головой и укоряющее глядит на дочь.

«Что поделаешь», — одними глазами отвечает Сара и опускает взгляд.

— Нужно выяснить, откуда исходит опасность, и нанести упреждающий удар. — Вступает Бьорн.

— Да. — Кивает Анна. Она задумчиво потирает ладони. — Опасность может исходить откуда угодно…

Женщина бросает на меня вопросительный взгляд, под которым я моментально съеживаюсь. Цыганка будто спрашивает: «Ты рассказала ему?»

«Нет» — сглатываю я.

А ведь мой внутренний демон тоже может стать причиной смерти Сары.

— Хорошо. — Анна встает. — Я сейчас.

Она выходит из трейлера, и Улле, шумно выдохнув, принимается дергать себя за ворот рубашки, чтобы пустить под ткань немного воздуха. Бедный парень вспотел от напряжения.

— А я думал, это у тебя крутой нрав, — бормочет он, косясь на Сару. — У вас так принято: сразу говорить людям, если они вам не нравятся?

— Ты можешь не думать о себе хотя бы пять минут? — Стонет девушка. — Я скоро умру, а тебя беспокоит чье-то мнение?

— Да я пытался понравиться твоей матери, а она… сразу в штыки!

— А ты не пробовал помолчать? — Хмыкает Сара. — Глядишь, сошел бы за умного.

Хельвин так шумно выдыхает, что эти двое тут же притихают и прикусывают языки.

Он встает, подходит к крошечному окошечку, занавешенному красным шелковым платком с узорами и с интересом разглядывает местность: кусты, деревья, развалины старых домов, по которым пляшут редкие солнечные лучики.

— Это уединенное место мало похоже на крепость. — Говорит парень. — Саре нужна защита.

— И ты каждый день ходишь отсюда в школу пешком? — Улле поворачивается к Саре. — Одна?

— У меня нет личного водителя. — Девушка пожимает плечами.

Скрипит дверь, и мы поворачиваемся на звук. Это вернулась Анна, в ее руках холщовый мешочек.

— Нужно убрать все со стола. — Командует женщина.

Сара, зная нрав матери, подрывается первой, я — следом. Мы хватаем посуду и книги и составляем их на полки. Ульрик, сообразив, что за расторопность тоже может заработать пару очков, хватает со стола тяжелую швейную машинку и относит к дальней стене.

— Ты все равно мне не нравишься, — буркает Анна, наблюдая за тем, как парень деловито отряхивает руки.

— Я никому не нравлюсь с первого взгляда. — Парирует он, широко улыбнувшись ей. — Даже Саре пришлось сначала приглядеться ко мне.

— А у нее с детства проблемы со зрением. — Уголками губ вниз «улыбается» ему Анна.

Она поправляет столик и вываливает на него золу из мешочка.

— Что это? — Склоняется над столом Бьорн, вглядываясь в крохотные темные пылинки.

— Это наш кот. — Бросает цыганка без тени смущения. — Повезло, что не успели развеять его прах над долиной.

Я вижу, как Улле брезгливо морщится, а вот на лице Хельвина не дергается ни единый мускул.

— Мне точно придется сделать это? — Уточняет Сара.

— Я же должна знать, что угрожает моей дочери. — Кивает на кучку изгари цыганка.

Девушка вздыхает. Там, посреди золы и пепла, видны костные остатки животного. Закусив губу, Сара делает шаг и решительно опускает ладони в черную пыль. Давит, чтобы лучше отпечаталось, и отходит на шаг назад, а затем переворачивает руки.

Мать хватает ее за запястья и притягивает к себе. Она наклоняется ниже и впивается взглядом в рисунки на руках. Ведет глазами по черным пятнам и линиям, повторяющим кожные рельефы ладоней дочери.

Сара почти не дышит, боится смотреть на свои руки — глядит в потолок.

— Ну, что там? — Не выдерживает Ульрик.

— Тс-с! — Цыкает на него цыганка.

Он рычит, отходя в сторону.

Мне тоже любопытно, но, сколько я не смотрю на грязные темные разводы на ладонях Сары, они остаются лишь грязными темными разводами.

— Мне нужно время подумать. — Наконец, изрекает Анна.