— Отец поставил двух вооруженных сотрудников на входе в дом. — Говорит Бьорн, подходя ко мне ближе. — И кстати. Отец привез ее кровь для тебя. Асмунд уговорил его попробовать.

— Серьезно? — Мое дыхание сбивается.

— Да. — Парень берет меня за руку.

— Ульрик, — заметив, как вытаращился на нас парень, зовет его Сара, — налей нам чаю, пожалуйста.

— Да, хорошо. — С трудом отрывается от зрелища тот.

— Я был сегодня у Лены. — Шепчет Бьорн, наклоняясь к моему уху.

Мое сердце замирает.

— Зачем? — Спрашиваю я с содроганием.

— Объяснил ей, что мы не можем быть вместе. — Он подносит мою ладонь к своим губам и запечатлевает на моих пальцах горячий поцелуй.

— Ты уверен, что это правильно? — тихо выдыхаю я.

— Абсолютно. — Глядя мне в глаза, несколько раз кивает парень.

Это совершенно не значит, что мы теперь открыто можем объявить себя парой, но мне будто становится легче дышать. Уголки моих губ ползут вверх в робкой улыбке.

— Судьба выстроила все так, что мы с тобой враги по долгу рождения, Бьорн. — Шепчу я. — Так что же мы делаем? Почему все еще идем против нее?

— Судьба — не прямая дорога, а путь с кучей развилок, Нея. — Отвечает он, проводя большим пальцем по моей щеке. — Когда я с тобой, я рядом со своей судьбой.

Я закрываю глаза, чтобы перетерпеть мучительное желание поцеловать его прямо сейчас. И это очень сложно. Ведь каждая клеточка моего тела обращена к нему, жаждет его любви и ласки.

Бьорн прав. Даже если весь мир будет против, никто не помешает нам быть вместе. Самое правильное это то, чего хочет твоя душа.

— Нея? — Зовет Анна.

Я оборачиваюсь и вижу ее в дверях. Бьорн отпускает мою руку. Женщина оглядывает нас по очереди, а затем приглашает:

— Идем, мы хотим тебе кое-что сказать.

Я обращаю взгляд на Бьорна. Он кивает в знак поддержки, и тогда мы все вместе отправляемся в гостиную.

В камине трещит огонь. Рядом, скрестив руки на груди, стоит Асмунд. Начальник полиции, увидев нас, отходит от окна.

— Мы все сомневаемся, что это сделает из тебя человека. — Прямо заявляет он. — Но мои дети, — бросает взгляд на священника, — и мой брат настаивают на том, чтобы попробовать. — Мужчина вытягивает руку и открывает ладонь. Я вижу на ней пробирку с темным содержимым. — Это кровь Катарины.

Глядя на нее, я с трудом тяну воздух в легкие, но тут на мои плечи ложатся сильные руки Бьорна, и становится немного легче. Хоть и волнительно: ведь все, кто находится в гостиной, видят это его смелое прикосновение.

— Спасибо вам, Асвальд. — Говорю я искренне. — Даже если это поможет мне проспать спокойно хотя бы одну ночь, я уже безмерно благодарна.

И подхватываю дрожащими пальцами маленькую пробирку.

— Если же не поможет, ты знаешь, как я должен поступить. — Стелется льдом голос Хельвина старшего.

— Папа! — Предупреждает его Бьорн.

Его голос наполнен угрозой. Похоже, парень готов биться за меня до конца.

— Полагаю, кровь не станет панацеей для оборотня, вроде тебя. — Вступает Анна. — Но если поможет сдерживать обращение, то все мы постараемся найти какой-нибудь выход. Регулярное употребление крови дхампири это, конечно, еще не полноценная жизнь, но достойное решение. — Женщина встает между мной и Асвальдом. — И если мы будем уверены в том, что девочка не несет угрозы для людей, то наступит некое равновесие, да, шеф Хельвин?

— Весьма хлипкое, Анна. — Недовольно отвечает мужчина. — И я до сих пор чувствую себя обманутым, идя у всех вас на поводу. Все это слишком рискованно.

— Я буду рядом с тобой, Нея. — Обещает пастор, подходя ближе. Улыбнувшись, он переводит взгляд на племянника. — Все мы будем.

— Оружие ни к чему, Асвальд, — заметив, что начальник полиции достает табельное, говорит Анна, — девочка все равно не совершает полноценный оборот. Никому из присутствующих опасность не грозит.

— Все нормально. — Успокаиваю ее я. Опускаю взгляд на пробирку. — Сколько я должна… выпить?

Цыганка подходит ко мне.

— Сделай глоток.

Бьорн усаживает меня на диван.

— Подушка, одеяло, — подает постельное Ульрик.

Все толпятся вокруг меня, и от этого мое сердце встревожено гудит в груди. Толкается так сильно, будто желает вырваться наружу.

— Да отойдите вы все, дайте ей воздуха! — Ругается Сара.

Все отходят на метр, а я так и остаюсь сидеть на диване с пробиркой в руках. Дрожу в нерешительности. А вдруг не сработает? Вдруг я умру? Вдруг у меня пойдет пена, как у Арвида, а потом… потом я больше не очнусь? Вдруг мне повезет меньше, чем ему.

— Да уберите вы пушку, — взмаливается подруга, глядя на прижавшего к бедру пистолет Хельвина старшего. — У нее не вырастут рога и хвост, она всего лишь испуганная и уставшая восемнадцатилетняя девчонка!

Не выдержав, Бьорн садится передо мной на корточки.