— Здесь нужно сжечь половину вещей, — жуя зажженную сигарету, мычит Анна. Женщина проходит мимо нас с ворохом заготовок для соломенных кукол, которые держит на вытянутых руках, словно боясь запачкаться. — Грязь. Ведьминская грязь.

— Анна. — Окликаю я ее.

Цыганка останавливается и поднимает на меня взгляд.

— А?

— Как вы думаете, кровь Кайи способна меня исцелить?

Она пожимает плечами.

— Не знаю. Нужно сначала «послушать» ее. — Женщина проходит мимо и оборачивается в дверях. — Надеюсь, как минимум, на то, что она усилит сдерживающую способность твоего организма, Нея.

— Спасибо вам.

Анна позволяет себе сдержанно улыбнуться.

— Вечером я позвоню Розе, Зази и тетушке Мале по видеосвязи. Устроим совет старшин.

— Вы — супер! — Говорю я.

— Скажи это своей подруге. — Ухмыляется цыганка. — Вечно бычит на меня, не пойми за что.

— Ма-а-ам! — Отзывается Сара.

— Выпей свои таблетки, дорогуша. — Не выпуская изо рта сигареты, бросает Анна.

Через несколько часов мы сидим с Сарой на кухне. Я разливаю по чашкам чай, подруга ломает шоколадную плитку, а за окном в сумерках стелется сизый туман. Он точно шарфом укутывает верхушку Черной горы, и в этот момент мне все отчетливее видится в этой черноте за окном затаившаяся опасность, которая только и ждем момента, чтобы напасть.

Я задергиваю штору и сажусь за стол.

— Позвать Улле? — Спрашиваю у подруги.

— Кажется, он уснул перед телевизором. — С улыбкой говорит она. Откладывает трость в сторону и придвигается к столу. — Притащить сюда старый диванчик было отличной идеей.

— Твой парень увлечен идеей сделать дом Вильмы нашей штаб-квартирой. — Усмехаюсь я. — Похоже, он не наигрался в супер-героев в детстве.

— Улле серьезно уязвлен тем, что он не такой, как мы. — Понизив голос до шепота, замечает Сара. — Готов геройствовать, а я опасаюсь за него по-настоящему. Этот парень такой идиот…

— Ты же сейчас… любя?

— Возможно. — Кокетничает она.

— Знаю, как ты сходишь по нему с ума.

— И мама жутко бесится с этого. — Наклоняясь на стол, шепчет Сара.

Анна наверху, в комнате Ингрид изучает ее книгу с заклинаниями, одновременно советуясь с родственницами по видео-связи, но даже я после недолгого общения с этой женщиной не удивилась бы тому, что она может слышать нас и через стены.

— Ее дар проснулся после того, как мой трус-папаша бросил нас. — Говорит подруга. — Полагаю, страдания и боль активизировали этот процесс.

— Ты ведь тоже впервые начала чувствовать потустороннее после ссоры с Ульриком. Там, в кафе, помнишь?

— Выходит, так. — Соглашается Сара. — А теперь мой дар эволюционирует благодаря уже физической боли.

— Поэтому ты и отказываешься пить таблетки? — Догадываюсь я.

Она кивает.

— Эта боль. Она служит проводником. Открывает какие-то двери в сознании и позволяет чувствовать больше, сильнее. Она усиляет дар. — Подруга отпивает мятного чаю и вздыхает. — Знаешь, я ведь в больнице не выпускала карт из рук. Изучала их, слушала, пыталась с ними разговаривать. Просила мать научить меня всему.

Сара достает из кармана таро и проводит пальцами по завиткам рисунков на «рубашках».

— А мать ответила, что никакой науки нет. Только не у цыган. — Она ставит карты на стол и кладет ладонь на сердце. — Магия вот тут. И ей нельзя обучиться. Ты просто видишь или нет. И видишь так, как только ты можешь. Знаками, картинками, вспышками, волнами, вибрациями, интуицией, или как там еще бывает. И дело совсем не в картах.

— А в чем?

Она шумно выдыхает.

— Не знаю, как это работает. Я будто смотрю на тебя через вуаль, а когда включается эта штука внутри меня — дар — я будто вижу пристальнее. И то, что растворено в слоях воздуха: между мной и тобой, между прошлым и будущим, между здесь и вдали. Это как медитация. Или транс. Или какая-то другая чушь из умных книжек.

— Транс?

— Да. Какое-то отстраненное состояние, будто выходишь из тела. — Подруга снова роется в карманах, затем вываливает на стол груду разных вещиц. — Я перепробовала все: четки, фенечки, карты, бусины, узелки на веревке, лакричные конфеты. Ты просто перебираешь косточки на четках или многократно потираешь пальцами друг о друга, просто повторяешь какие-то монотонные движения, и это тебя сначала успокаивает, позволяет сосредоточиться, а потом просто… бум! И ты видишь какие-то вещи, которых нет.

— Например?

— Женщина с собакой. — Задумчиво произносит Сара. — Я лежала в больничной палате после операции, и все, что могла делать, это мерно постукивать пальцами по постели. Вот так. — Она показывает, ударяя пальцами по столу. — А потом увидела тебя на какой-то ферме. И там была женщина с собакой. Я не знала, что это значит, но ощутила умиротворение. Значит, ты жива, и с тобой все хорошо. А через неделю карты четко показали мне, что ты в убежище. Так я поняла, что ты в хижине старухи Гили.

— Невероятно…