Эта сцена замедляется и показывается перед моими глазами особенно красочно и ярко. И тут же обрывается — сразу, как Катарина убирает свою руку от моего лица.

Я набираю больше воздуха в легкие и медленно выдыхаю. Мы с сестрой Бьорна смотрим друг на друга, не отрываясь, и она часто-часто хлопает светлыми ресницами.

— Такие дела. — Выдаю я с неловкостью в голосе.

С пару секунд девушка никак не реагирует, и у меня начинает сводить живот от волнения: непонятно, огорчена она тем, что невольно узнала, или все не так уж плохо. Ясно одно — Кайя шокирована.

Но потом уголки ее губ приподнимаются, а рука ложится на мою руку. Не знаю, одобряет ли она нашу с Бьорном связь или нет, но, если Катарина реально может залезть кому-то в голову, то должна была прочесть в моих мыслях вот что: я люблю ее брата. И как бы неправильно и ужасно это не выглядело для общества, это уже данность.

— Что? Что она сказала? — Не терпится узнать Саре.

— Ничего. — Спешу ответить я. — Видимо, со мной эти штуки не работают.

— А если я загадаю число, ты сможешь его угадать? — Садится на противоположный край кровати Ульрик.

— Я тебя умоляю! — Стонет Сара.

— Я пошутил. — Смеется парень, сжимая ладонь двоюродной сестры.

— Асмунд считает, что кровь Кайи может помочь мне сдерживать внутреннего демона.

— Это вариант. — Оживляется Сара. Опираясь на трость, приближается к окну и замирает у подоконника. — Катарина слишком слаба для переливаний, но можно было попробовать одолжить у нее парочку миллилитров. Кто знает, вдруг сработает?

— Не узнаем, пока не попробуем.

— Нужно посоветоваться с мамой.

Мы оборачиваемся на звук: в комнату входит сиделка.

— Катарине пора отдыхать. — Говорит она, мягко указывая нам на дверь.

— Рада была познакомиться. — Наклонившись к сестре Бьорна, признаюсь я.

— Поправляйся. — Улыбается Сара.

— Постараюсь проведать тебя на днях, — целует ее в щеку Улле.

Девушка провожает нас усталым взглядом, и мы машем ей на прощание. «Мы понимаем друг друга без слов» — вспоминаю я слова Бьорна, бросая на Кайю последний взгляд. Хоть бы предупредил заранее, что все настолько буквально!

Едва мы выходим в коридор, как слышим из гостиной взволнованные голоса.

— Нужно отпустить его к семье. — Настойчиво советует пастор. — Не для этого я держал Арвида полгода под землей.

— Именно из-за твоего малодушия мне и приходится сейчас принимать серьезные решения! — В бешенстве восклицает начальник полиции. — Пристрелить его как собаку, а потом разорвать на части! И дело с концом!

— Он — живой человек. — Напоминает Асмунд.

— И кто за это поручится⁈

— Так езжай и посмотри сам!

Мы спускаемся на несколько ступеней вниз и видим вышагивающего по гостиной полицейского. Рядом, на краешке дивана, сложив руки на коленях, сидит пастор. Бьорн привалился к стене головой и старается успокоить дыхание, чтобы предотвратить перевоплощение. И лишь Анна Фриман выглядит спокойной, стоя у окна и глядя вдаль через стекло.

— Не торопитесь с решением. — Закурив тонкую сигарету и выпустив дым, советует она. — Он сидел в клетке полгода, и за сутки ничего не изменится. Возможно, следует дать Линдстрему возможность начать новую жизнь. Не в Реннвинде, где-нибудь в другом месте, разумеется. Пусть забирает семью и уезжает подальше. Вам ведь не впервой изгонять с этих земель саамов? Так?

— Мне нужно увидеть его своими глазами! — Рявкает Хельвин старший.

— Я тебя отвезу. — Поднимаясь, вздыхает Асмунд. — Анна?

— Обойдусь, — морщится цыганка. — Шаманы не по моей части.

— Нея? — Оборачивается ко мне новоиспеченный папочка.

Я пожимаю плечами.

— Если никто не против, мне хотелось бы вернуться домой. — Отвечаю, прочистив горло. — К себе. В дом бабушки.

— Ты не можешь поехать туда одна. — Замечает он. — Дождись меня, пожалуйста.

— Мы поедем с ней. — Вступает Сара. — Я, Улле и мама.

— Отлично. — Асмунд кивает, заметно успокаиваясь. И поворачивается к Анне. — Все же рассмотрите возможность переезда к Вильме, госпожа Фриман. Всем нам нужно теперь держаться ближе друг к другу. Жизнь в трейлере на отшибе не способствует сохранению личной безопасности. Согласны?

— Вы представляете, какой плотности в том доме энергетический след после лесной ведьмы? — Цыганка снова брезгливо морщит лицо. — Хотя, если это бесплатно…

Похоже, ее цыганская натура соблазнена возможностью обжиться где-то на халяву.

— Я буду только рада, если вы согласитесь. — Говорю я.

— Вообще, я предложил дочери переехать к себе. — Не удерживается от смущенной улыбки Асмунд.

— Куда? В церковь? — Давится дымом цыганка.

Она кашляет, разгоняя рукой дым.