И встряхнув головой, отворачиваюсь. Иду исследовать оружейную комнату. Многочисленные кинжалы и клинки выглядят совершенно новыми и блестят, но есть среди них и те, что видом сразу выдают старину — некоторые из них намного старше меня и, очевидно, многое повидали на своем веку.

— Вы научите меня обращаться с ними? — Спрашиваю я, осторожно проводя пальцем по холодной стали одного из них. — Я должна уметь защитить себя при случае.

— Обязательно. — Отзывается пастор.

Овощи трещат, нагреваясь на сковородке, и от плиты уже идет невероятный аромат.

— Мне хочется научиться драться. Так, знать пару приемчиков рукопашного боя, например.

— Без проблем.

Иду вдоль стен, на которых расставлены все виды холодной оружия, и у меня захватывает дух при мысли о том, что любой из этих клинков уже мог не единожды быть использован в бою.

— Я просила Бьорна научить меня, но, кажется, он не принял мои слова всерьез. Думает, что всегда будет рядом, если что-то… — Я запинаюсь, поняв, что наговорила лишнего.

И густо краснею.

Хорошо, что Асмунд не видит сейчас моего лица.

— Мне радостно от того, что вы сдружились. — Слышится его голос.

— Да, мы… да. — Я прочищаю горло. — Сдружились…

И натыкаюсь взглядом на лежащую в нише под стеклом книгу. Кожаный переплет, потемневшие от времени буквы, грубые металлические литые застежки. Она выглядит старинной и ветхой.

— Это наследие Хельвинов. — Раздается за спиной голос пастора.

И я едва не подпрыгиваю от неожиданности.

— В ней вся история нашего рода. — Продолжает он. — От первого дхампири до наших дней. А также подробное описание нечисти, с которой приходилось сталкиваться предкам, все наблюдения и советы по защите от них и уничтожению. От способов убийства и методов захоронения зависит многое: не восстанет ли зло и не продолжит ли сеять смерть на земле.

— О, я что-то слышала об этом. — Оборачиваюсь. — Наверное, эту реликвию стоит хранить в месте надежнее, чем простая стеклянная коробка?

Асмунд кивает. Его взгляд теплеет.

— Ее может открыть лишь дхампири. У прочих ничего не выйдет.

— Ух, ты.

Я сглатываю и сцепляю руки в замок.

— Ты должна жить со мной, Нея. — Вдруг серьезно заявляет Асмунд.

— С вами?.. Здесь? — Мои брови ползут на лоб.

— Именно. — Говорит он и нервно покашливает.

— Похоже, вы забыли, что ваш дар убеждения на меня не действует и потому выбрали неправильную формулировку. — Я убираю за уши непослушные пряди. — Не «ты должна», а «не хотела бы ты пожить у меня, Нея?»

— Точно. — Неловко прикусывает губу Асмунд и улыбается. — Так… не хотела бы? — Он указывает рукой на стеллажи с оружием. — У меня не так много места, но, все же, здесь безопасно. К тому же, мы в церкви, а значит…

— Омлет горит. — Улыбаюсь я.

— Черт! — Одними губами произносит пастор, разворачивается и уносится на кухню.

— Святой отец! — Смеюсь я.

Бросаю последний взгляд на книгу и выхожу.

— Мы могли бы забрать ее. — Предлагает Асмунд за завтраком. — Твою маму. Не сейчас, а когда все наладится. Могли бы попробовать, я серьезно. — Мы встречаемся взглядами, и я понимаю, что он не шутит. — Легко не будет, я знаю. Но если причиной ее сумасшествия была не болезнь…

— Я даже не мечтала об этом. — Хрипло отвечаю я.

— Быть семьей в прямом смысле слова у нас вряд ли получится — мы лишены возможности быть обычными. Но мы могли бы постараться. — Его глаза словно ждут моего одобрения, и я киваю. — Разумеется, после того, как разберемся с твоим проклятьем.

— Да.

— Если кровь Катарины действительно исцеляет вампиров, то она может помочь и тебе.

— Я — оборотень.

— Но шанс ведь есть.

Задумываюсь на несколько секунд.

— Да. — Выдыхаю тихо. Мне не хочется тешить себя напрасными надеждами. — Спасибо. Завтрак был… божественен.

Асмунд улыбается. Наклоняется через стол и сжимает мою ладонь в своей.

— Главное, верить.

В этот момент за окном слышится шелест шин.

— Я подумал, тебя это порадует. — Говорит Бьорн, когда мы с Асмундом выходим из помещения церкви.

Парень стоит у своего внедорожника. Он переоделся, теперь на нем стильные синие брюки и светлая рубашка, которую он застегнул всего на три пуговицы, оставив ворот свободным. Образ завершают привычно белоснежная обувь и дорогие часы. А волосы, убранные в небрежный хвост, добавляют ему лоска. Если бы не свежие шрамы, я бы смело заявила, что это прежний Бьорн — тот, кто казался мне надменным и мрачным. Так что же должно меня порадовать?

Но в следующий момент он открывает заднюю дверцу внедорожника, и оттуда выбирается… Сара?

— Сара! — Восклицаю я.

Делаю несколько шагов и останавливаюсь.