И дело даже не в новой стрижке — она отрезала длину волос, отдав предпочтение ассиметричному удлиненному бобу-каре и добавив в него пару искусственных сиреневых прядей. Дело в том, как подруга теперь передвигается: Бьорн помогает ей выбраться из салона, и она… опирается на неказистую трость черешневого цвета.

И делает это довольно неуклюже — как человек, еще не приспособившийся к подобного рода вспомогательным инструментам при ходьбе. Написанное на ее лице выражение только подтверждает мои мысли — Сара еще не привыкла к тому, что не может как прежде опираться на ногу. И ей больно.

— Привет, демонша! — Смеется она, распахивая для объятия всего одну руку. — Как поживаешь? Уже убила кого-нибудь сегодня?

Прежде, чем я успеваю сделать шаг, рядом с ней оказываются Анна и Ульрик — они выбираются из машины, чтобы помочь ей при ходьбе, если понадобится. Переглянувшись с ними, я обнимаю подругу.

— Привет, — погружаюсь в ее аромат. От Сары пахнет лакричными конфетами. Ну, хоть что-то осталось неизменным. Меня пробирает до слез. — Прости, я приходила к тебе в больницу. — Шепчу я, вспомнив, что чуть не убила ее во сне на днях.

— Ничего. — Одной рукой она опирается на трость, другой гладит меня по спине. — Меня так просто не кокнешь. Я живучая. Гляди, какая у меня теперь палка. — Она отстраняется, чтобы показать трость. — Встрою в нее дробовик, и никакие хульдры мне не страшны! — Подруга смеется, но в ее глазах блестят слезы. — Или клинок! На первое время тоже сойдет.

Я качаю головой. Она неисправима.

Целую подругу в обе щеки, а затем отпускаю и тянусь, чтобы обнять Анну. От нее привычно пахнет табаком.

— Здравствуйте.

Затем — Улле.

— Рад, что с тобой все в порядке, — хлопает меня по плечу парень.

— Спасибо.

Он помогает Саре подняться в здание церкви.

— Шикарный сюрприз, — подмигиваю я Бьорну. — Ну, как там Кайя?

— Приехали врачи из Гримдаля, готовят ее к операции.

— Тогда ждем новостей. — Улыбаюсь я.

Он возвращает мне улыбку.

Ужасно хочется дотронуться до него, но, когда рядом посторонние, между нами словно невидимый барьер. Все, что нам дозволено — обмениваться взглядами. Но и это опасно: кажется, что все, что происходило между нами в Моненфлоде, написано на наших лицах.

— Мы с Анной еще раз осмотрим вещи Ингрид. — Предлагает Асмунд. — Я поднял их наверх.

— Да, конечно.

Я торопливо рассказываю цыганке о том, что видела во сне, и о пряди волос, что срезала Ингрид у Кайи.

— Какого только хлама в чемодане Ингрид не было. — Закуривая, морщится Анна. — Даже прикасаться к этому колдовскому хозяйству не хотелось, я предлагала все сразу сжечь. Но пряди волос там не припомню. К тому же, я сразу почувствовала бы энергетику дхампири.

— Давай проверим все еще раз. — Вздыхает пастор, отмахиваясь от табачного дыма.

Они удаляются к главной двери — для прихожан, а мы с Бьорном поднимаемся со служебного входа в комнату Асмунда. Даже случайное соприкосновение плечами рождает искры, что уж говорить про сплетение пальцев, когда мы беремся за руки в коридоре, пока никто не видит — у меня сбивается дыхание от этой короткой, опасной близости.

— Переживаешь за сестру? — Шепчу я.

— Ужасно. — Признается он.

Мне хочется его поцеловать, но приходится сдерживаться.

— Я тоже. — Сжимаю его руку.

— Всегда знала, что священники живут в роскоши. — Слышится голос Сары. — Плесни-ка мне рюмашку красного, Ульрик! Наверняка, здесь целые запасы крови Христа!

Они смеются, когда мы входим.

— Ой, — осекается подруга.

И тут же снова хохочет.

Улле пожимает плечами и виновато поджимает губы. Надо признать — он выглядит счастливым.

— Ты оставила у нас сумку с учебниками. — Говорит Сара, успокоившись. — Убирает с дивана трость и хлопает по нему ладонью, приглашая меня присесть. — Мы захватили ее с собой, валяется в машине у твоего гризли. — Наткнувшись на взгляд Бьорна, подруга хихикает. — Что? Нельзя было так говорить?

— Думаешь, мне стоит вернуться в школу? — Я сажусь рядом с ней.

Парни садятся напротив нас на стулья.

— Ты же должна окончить учебный год. — Кивает Сара.

— Но моя форма испорчена. — Хмурюсь.

— Отец Бьорна крутит шашни с директрисой Экман. — Брякает Улле. И поймав на себе гневный взгляд друга, втягивает голову в плечи. — Что? И это секрет?

— Нет. — Сердито вздыхает Хельвин. И поворачивается ко мне: — С формой проблем не будет, Нея. Сегодня же достанем тебе новую, а завтра сможешь вернуться в гимназию.

— У нас, кстати, завтра игра. — Потирает ладони Ульрик.

— Точно. — Взгляд Бьорна тускнеет. — Игра…

— Переживаешь, что не сможешь сдерживаться? — Догадывается Сара.