Бьорн замедляет шаг.

— Я и сам не знаю, кто я теперь. — Говорит он, опуская взгляд. — Раньше я жил, зная, что мне нельзя заводить отношения, потому что моя будущая супруга умрет, подарив мне дитя. Теперь все намного сложнее. Неизвестно, смогу ли я дать потомство, и каким оно будет. Я был последним из дхампири, Нея. Последним, кто мог и должен был продолжить наш род. А теперь…

— Мы уже пришли. — Указываю я на домик, спрятанный в низине меж деревьев. — Идем, напою тебя мятным чаем.

Бьорн не врал, аппетит у него действительно медвежий. В ход пошли все запасы, которыми снабдила меня Роза, и даже неказистые лепешки, которые я испекла сама.

— Старуха Гили против того, чтобы я брал ее фартук. — Замечает он, уминая нехитрый ужин. — Поэтому останусь в этой простыни.

— Откуда ты знаешь? — Ловлю его взгляд, направленный в угол помещения. — Она что, сейчас здесь? Ты видишь ее?

— Да. — С серьезным видом говорит парень. — Она ругается, что ты пила из ее чашки. Что? — Морщится он. — А, да, конечно. — Кивает кому-то невидимому. — Она просит тебя поставить корзинку на почетное место на верхнюю полку.

— Что?

— А еще она не такая уж старуха. Милая женщина в платке и с седыми волосами. Мне в последнее время почему-то очень нравятся седоволосые. Побочный эффект мутации?

— Прекрати! — Толкаю его в плечо и усаживаюсь на кровать. Больше-то стульев нет. — Я так и знала, что ты все врешь! Никого здесь нет!

А сама бросаю косой взгляд в угол.

— Она заигрывает со мной. — Как бы между прочим, добавляет Бьорн.

Теперь я в возмущении уставляюсь на то место, где должен быть дух этой самой бабки.

— Говорит, что не против того, чтобы я заворачивался в ее простыню. Ну, точно. Строит глазки! — Он заворачивает мясо в лепешку, откусывает и запивает чаем. — Фто? — Кашляет, прожевывает и продолжает: — Нет уж, бабуся, мои, как вы выразились, «булочки» не для вас!

— Перестань! — Я больше не могу сдерживаться.

Швыряю в него вышитую подушку и разражаюсь смехом.

— Какая наглая бабка! — Возмущается он. — Как вам не стыдно? Да я вам во внуки гожусь!

— Все, перестань! — В него летит вторая подушка. — Бьорн!

Он отставляет кружку и долго смотрит на меня.

— Люблю, когда ты произносишь мое имя.

У меня пересыхает в горле.

— Люблю, когда ты шутишь. — Моя улыбка выходит горькой. Я прочищаю горло. Не представляю, как можно выглядеть таким брутальным и таким милым, будучи обернутым простыней. Нужно срочно переводить тему с этих опасных рельс на что-то другое. — Как там вообще? В городе?

— Девушек никто не убивает. — Его голос звучит приглушенно.

— Но Ингрид жива, да?

— Угу. — Он кивает.

— Она снилась мне, поэтому я поняла.

— Дядя ранил ее, но ей удалось сбежать.

— Если бы я только знала… — Закрываю лицо руками.

Слышу, как Бьорн встает и садится рядом со мной.

— Ты даже не догадывалась?

— Никогда. — Убираю ладони от лица. — Тетя всегда была такой… — у меня не получается сразу подобрать слова, — светлой, доброй, веселой, ласковой. Она же натуропат. Я связывала все ее увлечения травами, настоями и сборами с целительством. У нее была лечебная травка на любой случай жизни. Я… я не знала, что она колдует. Не знала, что она… не человек!

— Хульдра. — Произносит Бьорн. — Лесовица, дитя природы. Злобное и коварное создание. Их осталось не так уж много.

— Но как же я не заметила? — Взрываюсь я.

— Звонкий голос, завлекающий смех, природное обаяние, магнетизм. Это ведь все про таких, как она. — Он кладет руку мне на плечо. — В старые времена хульдры заманивали мужчин в лес своим пением. Подобно сиренам они околдовывали их, повелевали ими, подчиняли и удерживали своей природной магией. А позже — нашли способ жить среди людей.

— Как она меняла свою внешность? Почему я никогда не видела ее… — всплескиваю руками, — такой?

— Когда в лесах стали появляться части человеческих тел, развешенные на деревьях, отец предположил, что это может быть хульдра. Вырезая и высушивая человеческие органы, они создают снадобья и порошки, которые помогают им сохранять человеческий вид. Вот только хульдру в наших краях в последний раз видели около девятнадцати лет назад — правда, так и не смогли одолеть. Эти твари очень быстрые и ловкие. А еще агрессивные.

Я вдруг выпрямляюсь.

— Ингрид говорила, что Хельвины убили ее мать — как раз до моего рождения.

— Но они…