— Я расскажу после того, как ты выполнишь мою просьбу, — взяв Рику за локоть, быстрой походкой веду ее к дальней беседке, скрывающейся за раскидистыми пальмами. Когда мы заходим внутрь, она поднимает на меня нерешительный взгляд, открывая рот, чтобы снова озвучить свои сомнения.

— Никаких вопросов, Эйнин, — опережаю я. — Даю слово, что мои действия не нанесут вреда невинным людям.

— А тебе? — едва слышно спрашивает она.

— И мне тоже, — удерживая ее взгляд, твердо киваю я. Рика задерживает дыхание, какое-то время напряженно всматриваясь в черты моего лица, словно пытаясь найти там подтверждение своим страхам. — Звони, — уверенно киваю я. Не разрывая зрительного контакта с закипающими в глазах слезами, Эрика нажатием пальца снимает блокировку с телефона и набирает номер…

У нее не было ни одного шанса ослушаться меня. Я бы все равно заставил Эйнин выполнить мою просьбу, какой бы дикой и нелогичной она ей ни казалась. Эрика молчит и кусает губы, пока мы возвращаемся обратно в дом.

— Я не уверена, что мне поверили, — роняет она отстранённым тоном, когда мы поднимаемся на крыльцо.

— Это неважно. Информацию проверить они обязаны, — распахиваю перед Эрикой дверь. Она окидывает меня хмурым долгим взглядом, прежде чем войти. Она имеет право злиться. То, что я не открываю ей мотивов своих действий, наталкивает Эйнин на неверные мысли. Мое молчание — не вопрос доверия. Я не имею права разглашать секретную информацию высшего уровня. Слишком велик риск. Для нее.

— Расскажи мне про Эмилию, — требует Рика, как только мы снова оказываемся в спальне. Я захожу за барную стойку и беру с подноса свой остывший кофе, делаю большой глоток, опираясь локтем на столешницу.

— Я видел, как купили Эмилию во время аукциона.

— Ты говорил, — кивает Эйнин, направляясь к окну и, распахнув его, вдыхает полной грудью ароматы, доносящиеся из сада.

— И я видел, кто ее купил, — сухо добавляю я. Эрика оборачивается и вопросительно смотрит на меня. — Возможно, ты не помнишь, но среди террористов, ворвавшихся в мечеть, была женщина.

— Женщина? — переспрашивает Эрика, не скрывая своего потрясения. Ее глаза заволокло едким туманом тяжелых воспоминаний. — Все происходило, как в кошмарном сне. Взрыв, потом выстрелы, запах гари, крики, паника, детский плач, агония раненых. Я не понимала, что происходит, впала в шоковое состояние, а потом появился ты… — ее голос срывается, нервным жестом проводит по волосам и продолжает, немного заикаясь: — И в…вытащил меня оттуда, приказал бежать, а сам пошел обратно. В тот ад. Я… я ждала тебя. Д-д…олго, пока из лаза не начал вырываться огонь.

— Когда я вернулся, то почти все уже были мертвы, Эйнин, — хрипло произношу я. — Кроме повстанцев, которые отстреливали тех, кто еще двигался. И тогда я увидел женщину, с непокрытой головой и светлыми глазами. Она безжалостно убила слепого мальчишку муэдзина, а меня вырубила ударом приклада автомата. Я был единственным выжившим в Аззаме. Повстанцы забрали меня с собой. Военные Анмара настигли их только через несколько дней. Тогда я впервые увидел Кадера, считал его спасителем, видел в нем героя, — криво ухмыляюсь, опуская взгляд на свои побелевшие пальцы, сжимающие кружку. — Позже меня убедили в том, что все террористы, участвующие в нападении на Аззам, были ликвидированы. Причин сомневаться на тот момент у меня не было. Они появились гораздо позже. Но сейчас речь о другом. На аукционе в Шатрах Махруса мне показалось, что женщина, которая выкупила Эмили, очень сильно похожа на суку, которая стреляла в мечети по детям. Прошло много лет, я решил, что ошибся. Теперь я уверен в том, что это была она, — делаю ещё один глоток кофе, чтобы запить горечь, скопившуюся в горле.

— Почему… почему ты уверен? — дрогнувшим голосом спрашивает Эйнин.

— Я увидел Эмилию из окна кабинета главы Правительства, Эйнин, — резко произношу я. — В его резиденции. Она стояла в саду среди других маленьких девочек, а этот ублюдок рассуждал о том, что идеальных любовниц нужно воспитывать с детства. Он предложил мне выбрать любую. И я указал на Эмилию. — Эрика вздрагивает, ее лицо вспыхивает от боли и ярости. — Она сейчас в нашем с тобой доме. Адела — родная мать Эмилии, — Эйнин задерживает дыхание, нервно кусая костяшки пальцев. — Их разделили сразу после похищения, держали в разных лагерях, и пока я искал девочку, нашел ее мать.

— Как ты можешь сотрудничать с этими слотами? — взрывается Эйнин. — Если сука, которая убивала людей в Аззаме, работает на Дамира Видада, то это прямое доказательство его причастности к теракту. Зачем премьер-министру уничтожать Аззам? Ради того, чтобы заполучить наследника и убрать свидетелей? Сделать из благодарного за спасение мальчишки идеального солдата, обученного беспрекословно исполнять приказы, и когда наступит удобный момент, использовать козырную карту, чтобы заполучить всю власть в свои руки, — в глазах Эйнин сверкает потрясение и уверенность. — Я права, да?