— Разведешься со мной? Из-за нее? — вызывающе спрашивает она, бесстрашно глядя мне в глаза. У меня совершенно нет времени выяснять, что за Шайтан в нее вселился.

— Отойди. Поговорим в другой раз, — жестким приказным тоном бросаю я.

— Стала неугодной? — прищурив серые глаза, срывающимся от ярости голосом продолжает Аида. — Недостаточно удовлетворяла тебя? Что она такого умеет, чего не могу сделать я? Я выполняла все твои желания, Джамаль. Даже те, от которых Лейла пришла бы в ужас. Если ты хочешь чего-то еще, то я…

— Ида, — рычу я, хватая девушку за плечи. — Успокойся. Скоро Медина покинет этот дом, и вы с Лейлой успокоитесь.

— Ты будешь жить с ней?

— Да, — без раздумий сообщаю я.

— А мы? — в стальных глазах мелькает шок и изумление.

— А вас я буду навещать, — быстро отвечаю я. Если бы Эйнин была здесь, то мне пришлось бы иметь дело с двумя разгневанными фуриями.

— Почему? Что мы сделали не так? — отчаянно восклицает Аида. Я отпускаю ее, сделав шаг назад.

— Я скажу один раз и больше не буду возвращаться к этой теме. Хочешь правду? — пристально смотрю в горящие яростью глаза. Она быстро и необдуманно соглашается.

— Да.

— Я знаю Медину очень давно, да, но мы не виделись много лет по не зависящим от нас причинам, — начинаю я, замечая, как расширяются зрачки Аиды. Изумление, шок, обида, жгучая ревность. Я вижу все, что она сейчас чувствует. — Я пытался найти ее, но безуспешно, и решил, что она погибла. Случай свел нас снова в Нью-Йорке, теперь она моя жена.

— Как давно ты ее знаешь? — едва дыша, сиплым голосом спрашивает Ида.

— Я люблю Медину с тех пор, как мне исполнилось тринадцать, — честно отвечаю я, понимая, какую боль может причинить моя искренность Аиде.

— Если бы ты знал, что она жива…

— То нашел бы ее раньше.

— Я спрашиваю о другом, — в ее глазах мелькают всполохи гнева. — Ты бы не женился на Лейле. на мне?

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Я обещал сказать правду. Прости, Ида. Ни вы, ни я не виноваты. Вам не за что ненавидеть Медину. Мы все заложники обстоятельств. А сейчас отойди. Я не хочу применять силу.

***

Раздраженный и злой из-за устроенной Аидой истерики я возвращаюсь в спальню не в лучшем расположении духа. Хлопнув дверью, захожу внутрь и застаю закутанную в мой банный халат Эйнин. Забравшись на стул перед столешницей, на которой ночью скакала на моем нестандартном подарке, она жадно и с удовольствием поглощает завтрак. В одиночку. Вздрогнув от резкого хлопка, Эйнин поднимает на меня встревоженный взгляд, в котором читается искреннее беспокойство, и я мгновенно забываю о разговоре с Идой. Мы разберемся с возникшими разногласиями, когда я вернусь после завершения первоочередной миссии.

— Что-то случилось? — вытирая губы салфеткой, спрашивает Эйнин. Ни слова не говоря, я быстро подхожу к барной стойке и встаю напротив, не сводя с настороженного лица цепкого пристального взгляда. Несколько бесконечных секунд она смотрит на мои губы и снова в глаза, ее щеки заметно розовеют от смущения. Шайтан, я знаю, о чем Эйнин сейчас думает, что именно вспоминает. Меня мгновенно охватывает дикий голод, никак не связанный с едой, оставшейся на подносе. Перегнувшись через столешницу, я запускаю пальцы во влажные после душа волосы Эйнин и, удерживая ее затылок, накрываю нежные губы жестким требовательным поцелуем, мой язык алчно и неистово атакует податливый рот, впитывая вкус кофе и меда. Жар стремительно разливается по венам, концентрируясь в паху, охватывает поясницу нарастающим напряжением.

— Хочу тебя, сладкая, — отрываясь от теплых губ, сталкиваю нас лбами, пытаясь отдышаться и вернуть чертов контроль над разгулявшимися инстинктами.

— Я тоже, но это плохая идея. У меня болит… Во всех местах, — тихо выдыхает Эйнин, мягко отстраняясь. Поморщившись, она ерзает на своем стуле, мучительно краснея. Я ухмыляюсь, поддевая пальцами ее подбородок и заглядывая в потемневшие глаза.

— Брачная ночь удалась, Медина? — вздернув бровь, провокационно спрашиваю я, лаская ее высокие скулы. — Или тебе есть на что жаловаться?

— Только на чрезмерные аппетиты мужа, — смущенно улыбается Эйнин. Мне кажется, или в ее словах нет ни капли сожаления или возмущения? С неимоверными усилиями возвращаю свои мысли в другое русло, несмотря на бурные протесты возбужденного тела.

— Нам нужно поговорить, Медина, — серьезным тоном произношу я. Отпустив ее подбородок, достаю из кармана телефон и кладу между нами. Глаза Эйнин расширяются от удивления и неприкрытой тревоги.

— Что это? — севшим голосом спрашивает она, хотя, разумеется, узнала изъятый несколько дней назад гаджет.

— Ты должна связаться со своим руководством, Эрика, — решительно говорю я. Она изумлённо приподнимает брови, ошарашено глядя мне в лицо. — И сообщишь все, что тебе удалось узнать.

— О чем? — шепотом отзывается Эйнин.