— Обещаю, Эйнин, — мягко говорю я, отступая назад и убирая руки в карманы брюк. От греха подальше. Тяжело вздохнув, Эрика спрыгивает на пол, поправляет халат, бросая на меня несчастные взгляды.

Раскрасневшаяся, возбужденная, все ещё немного злая.

— Обожаю тебя, — поймав ее за руку, снова притягиваю к себе и, оставив на губах быстрый и горячий поцелуй, отпускаю. Но на этот раз сама Эйнин не желает отрываться от меня. Вцепившись в мою футболку, она приподнимается на носочках и нежно проводит по моим губам своими, испытывая мою выдержку на прочность.

— Я могу проводить тебя? — шепчет она.

— Нет, — решительно качаю головой, нехотя отстраняясь.

— Переоденься, отдохни. Ни о чем не думай. Ничего не бойся.

— Все под контролем? — сделав пару шагов к двери, она оборачивается, впиваясь вопрошающим тревожным взглядом в мое лицо.

— Да, — уверенно киваю я.

— Точно?

— Это допрос, жена?

— Нет, я беспокоюсь о любимом муже, — тряхнув головой, Эйнин печально улыбается и мрачно добавляет: — И, наверное, не я одна, — повернувшись ко мне спиной, она нажимает на ручку двери, собираясь уйти, и мое сердце внезапно пронзает острая боль, какое-то гнетущее тяжелое предчувствие сдавливает грудную клетку, спина покрывается холодной испариной.

— Эйнин, — хрипло окликаю я. Она поворачивает голову, взглянув на меня из-за плеча. Ее губы дрожат от бушующих внутри эмоций.

— Если возникнет нестандартная ситуация, то ты можешь доверять только одному человеку, находясь в Анмаре. Его имя Амин Башар, — произношу я и, прежде чем она начнёт задавать вопросы, продолжаю непререкаемым тоном: — И еще. У тебя действительно есть опекун. Когда я говорил, что он должен был сопроводить тебя в Анмар, я был уверен, что так и будет. Этот человек не фиктивное имя на бумажке. Ты моя жена на абсолютно законных основаниях. Я не подделал ни одного документа, Эрика. Ты моя, помни об этом. А теперь иди.

Я твоя, конечно твоя, Джамаль.

Но сейчас эти слова служат мне довольно бесполезной таблеткой, не спасающей от ужаса и тревожных чувств, царапающих и изводящих изнутри, сжимающих грудную клетку бетонными плитами. Я чувствую себя оголенным проводком, раскаленным до максимального напряжения, в тот момент, когда с минуту скитаюсь возле двери в спальню Джамаля, словно загнанная в клетку львица, не в силах безоговорочно выполнить его приказ и уйти вот так… почему сегодня? Почему сейчас? Расставаться с ним больно, невыносимо. Страшно. Словно перевязана с ним, вплотную переплетена нашими чувствами, которые мы наконец не боимся отдавать друг другу.

Почему сейчас, когда все так искренне, по-настоящему, открыто. Когда приняла его со всеми условиями и недостатками, с проклятыми женами, стала третьей из них, наплевала на все, и будь что будет. любит меня он, всем сердцем чувствую это, поэтому и не жалею ни капли о своем решении, напрочь убившим пресловутую гордость.

Охваченная порывом неосознанного отчаяния, едва ли не с разбегу открываю дверь, которую только что закрыла, и тут же падаю в объятия своего мужа, что все это время стоял по ту сторону и будто чувствовал меня на расстоянии, знал, что я еще не ушла.

— Ты чего, моя Эйнин… — жадно вдыхая в легкие тяжелые ноты его мускусного геля для душа, я мгновенно дурею, порывисто утыкаюсь теплыми губами в изгиб шеи Джамаля, обхватываю широкие плечи крепко-крепко, сама ещё не осознаю до конца, почему так страшно его отпускать.

Что, если я вижу его в последний раз? — в сознание настойчиво врезается предательский вопрос.

Господи, нет. я не имею права так думать, но после того, как я уже несколько раз почти потеряла его навсегда, после того, как видела его раненым, истекающим кровью, я не могу избавиться от самого главного моего страха — потерять Джамаля, что так и норовит прорваться из губ водопадом глухих рыданий.

— Детка, ты же не прощаешься со мной? — с долей осуждения шепчет Асад, с надрывом прижимаясь губами к моему виску, и я таю, растворяюсь в нашей близости, той, что куда глубже близости, связывающей нас долгими ночами и в порывах страсти. Вдыхаю его, дышу им и не могу надышаться своим мужчиной. И отпустить не могу, но должна это сделать. Банальная интуиция подсказывает мне, что ничего сейчас не поможет изменить неведанный мне план Джамаля, что даже я не в силах остановить его.