И на этот раз я кричал во всю глотку.

***

Джейсон сидел напротив меня уже пол часа, пока я делал вид, что читаю новую почту. Мы оба молчали. Время от времени друг изредка постукивал по столу, напоминая о своем присутствии.

— Ваше Высочество, — специально назвав меня так, обратился Джейс. — Зачем вы меня звали?

Наконец, я отложил бумаги и обратил на него свое внимание.

— Мы всегда встречаемся в это время три раза в неделю. Ничего не хочешь мне сказать?

Он вздохнул, поправляя золотые часы на левой руке. Джейсон нервничал. Скажет он мне правду или нет? Конечно же, нет.

— Брэндан, тебе может показаться, что я повел себя как предатель. Но я думал в первую очередь о тебе, о нашем плане, о твоей власти. Думая об этой девчонке, ты забываешь обо всем. Только и всего.

Я сделал глубокий вдох, сжав пересохшие губы.

Джейсон был абсолютно прав, и осуждать его за то, что он блестяще выполняет свою работу — глупо.

— Ты говоришь, как мой советник. А что бы ты сказал, как друг?

— Что у тебя нет выбора, даже если тебе нравится одна из твоих фавориток — а это нормально для короля. Нет, ну, это же естественно — у тебя всегда было много шлюшек…

Я сжал зубы до такой степени, что раздался скрип.

— Ну… девушек, и в этом нет ничего плохого. Она будет рядом. Она будет с тобой хоть двадцать четыре часа в сутки. Трахай ее сколько душе угодно. Но принцесса Франции — одна. И это — Скарлетт-Кенна. Представляешь, как легко ты начнешь манипулировать ее родителями? Уважаемыми королем и королевой… пригрозишь им пару раз, что будешь очень неласков с их драгоценной дочкой, и они отдадут в твое распоряжение всю гвардию. К тому же, учитывая что, этой же гвардией ты хочешь защитить от войны и их — выиграют все. Все страны. Все люди. Проиграет только парламент, который боится допустить власти одного человека. Так вот… возвращаясь к твоей ш… этой девушке. Никто не заставляет отказываться от нее навсегда. Потерпи. На время. До того, пока не станешь королем и не завоюешь безграничную власть. Да только, через время она тебе уже и не нужна будет. А если говорить о моем вкусе, то Скарлетт та еще горячая штучка. Вот что сказал бы тебе друг Джейсон. Но я же советник, поэтому я и молчал все это время, пока ты совершал безрассудные поступки, только потому что был вечно занят этой девчонкой. У меня все, — торопливо выложил друг и резко выдохнул, улыбнувшись. Да уж, Джейсон довольно долго держал при себе свое мнение. Сукин сын.

Но я бы предпочел, чтобы он засунул его в задницу, даже если в чем-то он был прав. Камелия не может быть моей женщиной. Я никогда не смогу представить ее народу. Объявить ее своей королевой. Все что я получаю от нашего общения сейчас — это секс, ругань, и ее слезы, но когда я провоцирую ее на все это, получаю неземное удовольствие.

Все это заставляет меня чувствовать. Что-то чувствовать снова. Жить.

— Я бы предпочел просто шантажировать ее родителей. К черту свадьбу, — я взял со стола ближайший листок бумаги и ожесточенно сжал его в ком, а затем быстро разорвал на куски.

— Успокойся. Она делает тебя слишком эмоциональным, неужели ты не замечаешь этого? Чуть не убил Тео, который вместе с Оливером теперь будет не на твоей стороне… не жди от них гвардии, и если мы будем слабее после войны с парламентом, нас ждет новая война, и на этот раз, она коснется нашего государства напрямую. Проще говоря, сначала они начнут информационную войну, а затем — будут нападать. И не забывай, что на нашей земле нет некоторых ресурсов необходимых для нормальной жизни, и что ты будешь делать, когда какая-то страна введет против нас санкции? Мелочь — если это окажется швейцарский шоколад, а если это будет топливо? Хотя по этому шоколаду я буду скучать, — саркастично заметил Джейсон. От этой правды голова раскалывалась. Какой уж там шоколад, какие ресурсы и топливо… они могут взять ее в плен и шантажировать меня, заставив и вовсе отказаться от короны.

Но этого не будет, если я полностью к ней остыну. Джейсон был прав во всем, что бы он не сказал дальше.

Как бы я не хотел слушать его долгие и мучительные речи, они все ближе подводили меня к тому, что с Камелией все должно быть кончено.

Больше никаких срывов. Больше никаких «Я не смог остановиться». Я хочу быть хозяином своего тела, а не позволять ей вить из меня веревки. Я так долго стремился сделать ее своей марионеткой, как не заметил, что стал безвозвратно зависим от нашей связи.

Ты часть меня.

— Более того, если ты хочешь упростить себе жизнь в будущем, нужно извиниться перед этим придурком.

— Ни за что, — отчеканил я, припоминая, как этот ублюдок лапал ее. Я с удовольствием представил, как вдалбливаю его голову в этот стол, и меня тут же отпустило.