— Ну, давай же, всего три слова. Ты знаешь каких,— издеваюсь над ней так же, как и она надо мной в ванной. Но я больше не могу прикасаться к ней пальцами. Я прижимаюсь головкой члена к ее входу и слегка надавливаю на ее дырочку, и выхожу, снова лаская ее девочку.

— Брэндан, сейчас…

— Это два слова, — я снова надавливаю, чувствуя, как ее киска вбирает меня внутрь. Черт, я больше не могу проделывать эти манипуляции. Соблазн слишком велик.

— Хочу твой член, — выдыхает она и я мощным толчком погружаюсь в нее до самого основания.

Ее слова убивают меня, а соблазнительно приоткрытые губки и весь вспотевший и возбужденный вид окончательно уничтожают. В ней так тепло и хорошо и я так скучал по ее девочке, что больше не могу медлить.

Я вколачиваюсь с силой, и моя рука зажимает ее шею, но не так, как в прошлый раз: я знаю, что не причиняю Камелии боли.

Мой палец дотягивается до ее губ и она покусывает его, не прекращая стонать, извиваясь, как кошка, требующая ласки.

Я рычу, чувствуя, как узел внизу живота натягивается с каждым движением, и бесцеремонно хлопаю ее по заднице, хватаясь за бедра, живот и грудь с покрасневшими сосками, которые требуют моих укусов.

— Моя сочная девочка, — я обхватываю выпуклые сисечки руками и губами, играя с сосками, перекатывая их на своем языке.

— Брэндан… Боже… вот так..так хорошо… хочу все до последней капли… — шепчет она, когда я вновь наклоняюсь к ее губам и чувствую, как ее киска втягивает мой член с сумасшедшей частотой.

— БРЭНДАН! Брэндан… Брэндан… — ее голова приподнимается, и она широко открывает рот, морщась от сладости, которую я ей дарю. Кажется, ее крики слышит весь замок, но мне это только нравится. В не прекращаемом потоке наших стонов я отпускаю себя, спуская горячее желание в ее киску.

Я отдаю ей все до последней капли, в последний раз вбиваюсь в нее с рыком и напором — так глубоко, насколько это вообще возможно. Камелия дрожит всем телом, продолжая двигаться, постепенно опадая и ослабевая… ее глаза будто не видят меня — она полностью отдалась ощущениям.

Я поднимаю ее к себе и прижимаю голову к груди этой девушки, тяжело дыша. На миг, мне кажется, что я тоже уже не вижу. Я скрыт ее волосами, ее грудь под моими губами дрожит, выдавая бешенное биение сердца. Нас сводит какой-то общей мучительной судорогой, которая все никак не может прекратиться, и несмотря на то, что мы уже получили свое, мне так трудно выйти из ее тесной киски.

Я опять это сделал. Не смог остановиться. И никогда, черт возьми, не смогу.

Как бы отчаянно я не пытался понять, почему с ней я не могу думать о таких вещах, как предохранение, все было без толку. Я вообще не могу думать. Я просто хочу чувствовать и видеть, как ее киска до краев заполняется моим желанием.

Мы, кажется, дышим. И молчим, окончательно ослабев. Я преисполнен силой духа, но вот физических сил не ощущаю — хочется завалиться спать, закинув ее ноги на свое тело. Хочется проспать так до самого утра и проснуться с ней.

Слабость, которую король не может себе позволить.

Но я знаю, что это то, что перейдет черту. То, что разрушит границу. Проснуться вместе — это ответственность, которую я не могу на себя взять. Потому что, несмотря на свои чувства, я не могу ей этого обещать.

Она должна понимать, что я в первую очередь — Король. А она — слабость, которая мешает совершать мне что-то действительно важное.

И поэтому… я легонько отталкиваю ее, покидая.

Я не знаю, что делать.

— А теперь ты уйдешь, — вдруг говорит она слабым шепотом. — Как ты всегда это делаешь. Ты уйдешь, так уходи сразу Брэндан.

Я смотрю в ее карие глаза, которые еще недавно смотрели на меня совсем иначе, и осознаю, что она так ничему и не научилась.

POV Кенна

Я все еще дрожу от маленьких разрядов, которые не покидают мое тело после близости с Брэнданом. Я прикрываю грудь рукой в защитном жесте и откидываю насквозь мокрые волосы назад. Я, наверняка, выгляжу паршиво — черные круги от туши под глазами, полный беспорядок на голове и потасканный вид вряд ли набивает мне цену в его глазах.

Мне не хочется слышать то, что принц уже много раз говорил, поэтому я произношу это первая. Не всегда последнее слово должно быть за ним.

— Ты уйдешь, так уходи сразу Брэндан, — он окончательно расцепляет наши тела и встает, возвышаясь надо мной. Весь мокрый и потный, но от этого только более притягательный.

Он резко начинает мерять шагами комнату, отворачиваясь. Внезапно вскидывая руки, он орет, надрывая глотку, да так сильно, что у меня леденеют руки:

— Я — КОРОЛЬ, КАМЕЛИЯ! СКОЛЬКО РАЗ Я ПРОСИЛ ТЕБЯ НЕ ПРИКАЗЫВАТЬ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ?! — он проводит рукой по вспотевшему лбу, глядя мне прямо в глаза. Мне так трудно выдержать его взгляд, когда мое тело еще сводят судороги наслаждения, а его сперма стекает по внутренней поверхности моих бедер.