Мое сердце стучало в унисон с собственными мыслями.

Мокрая. Ткань. На ее. Пояснице. Бедрах. Сладкая.

И что это был за пренебрежительный взгляд? Она остывает ко мне и это то, что я так долго ждал.

Но она напрасно думает, что меня так легко обмануть. Я замечаю, как она слегка сжимает ягодицы, пытаясь унять свое возбуждения. Грязная, грязная девочка так и осталась такой.

Тем лучше для меня.

Стоит мне только засмотреться на ее покрытое каплями тело, как я тут же теряю контроль, который достался мне слишком дорогой ценой. Он исчезает за один миг, хотя я не знаю, сколько точно прошло времени.

Вот я стою и смотрю на нее, как зачарованный.

И вот я уже делаю два широких шага и прижимаюсь к ней со спины, как безумный. Мои руки чересчур бесцеремонно разворачивают ее голову наполовину ко мне, и охваченный дурманом я вылизываю ее шейку.

Каждую уже знакомую мне родинку. Камелия не двигается, наверняка, потому что хочет показать свой характер.

На долго мою девочку не хватит.

Нужно только надавить на нее… слегка.

Я сильнее вжимаюсь членом в ее поясницу, предварительно расстегнув брюки.

Вода заглушает ее частые вздохи, но я чувствую их по ее дрожи, по крохотным и частым движениям ее груди. Разозлившись, я впиваюсь в ее тонкую шейку, требуя внимания своей женщины. Я целую ее с такой злостью и яростью, что на ее шее остается красновато-фиолетовый цвет. А я продолжаю и продолжаю, пока она не начинает вскрикивать и постанывать…

Ножки Камелии подкашиваются и мне приходится прижать ее к стене.

— Ты не должна обижаться на короля. Ты это знаешь, не так ли? — я проникаю языком в ее ушко и она поднимает плечо, будто ей щекотно. Но я-то знаю, как ей это нравится.

Но также мне известно, что я изучил ее всего лишь на жалких 25 процентов. Она никогда не перестанет меня удивлять.

В постели. В жизни. Словами.

— Ты обещал, что не тронешь меня! — кричит она, ударяя ладонью о стену. Я ловлю ее руку и сжимаю в своем кулаке.

— Грош цена моим обещаниям, когда ты такая… влажная и почти голая, — слетает с моего языка. Я, может, и хочу уйти, может, и хочу нагрубить ей, но все что говорю, я не контролирую.

Я несколько раз принимал наркотики из интереса, но таких галлюцинаций и ярких ощущений они не вызывали. А тут я подсел… подсел с первого раза, с крохотной дозы, и просто живу… от поцелуя до поцелуя.

От близости до близости.

— Брэндан… — она ласкает мое имя и мне хочется вновь услышать, как она кричит его, когда я спускаю свое желание в теплую киску. Ниже пояса меня окутывает такой жар, что мне кажется, что я горю заживо. И как бы странно это не звучало… в самом сладком, в самом хорошем из смыслов.

Мои руки ложатся на ее воротник — я хочу разорвать это мешающее платье.

— Не рви его. Оно мне нравится, — вдруг говорит Камелия и я игриво вскидываю бровь. Жаль она этого не видит.

— Мне тоже, моя маленькая. Но без него ты мне нравишься гораздо больше, — треск рвущейся ткани подобен блаженству и я ловлю кайф, когда полностью распарываю шелковую тряпку и бросаю ее на пол, куда я секунду назад сбросил свои брюки.

— Помни, не обижаться, — и я прижимаюсь к ней с новой силой, на этот раз чувствуя ее кожу: влажную, скользкую, соблазнительную. Мои руки тянутся к ее круглым грудям и я сжимаю их, чувствуя какими налитыми они стали за последнее время. Женственными. Теперь они едва умещаются в моей ладони.

— Моя грязная девочка повзрослела, – снова шепчу я, спускаясь ладонью по ее плоскому животику. Обычно я все делаю резко, но в самом низу живота я замираю и поглаживаю чуть выше ее чувствительного бугорка.

Медленно, дразня ее аппетит. Мои движения настолько ленивы, что я сам еле сдерживаюсь.

— Я… — тихо произносит Камелия, упираясь руками в стену. В отместку мне она крутит попкой, надавливая на головку. На миг я жадно хватаю ртом воздух, ловя это сладкое чувство. Боксеры мешают мне как никогда.

— Как ты смеешь дотрагиваться до меня после такой мерзости, которую ты сотворил… — капли воды стекают по ее щекам и это единственное, что прячет слезы девушки.

— Так же, как и ты. Ты то хочешь убить меня, то едва сдерживаешь свое желание… ты уж как-нибудь определись, — медленно выдыхаю я и плотно прикладываю ладонь к ее влажным складочкам.

Я делаю вид, что замираю, а потом резко вставляю в нее два пальца и еще более дерзко начинаю сгибать их внутри ее тесной девочки. Камелия царапает стену, откидывая голову назад — открытыми губами она ловит воду, но она не заглушает ее болезненных стонов.

Потому что я делаю это резко, интенсивно и с напором — пальцем я чувствую, как ее сладкая точка внутри набухает и пульсирует.

— О Боже. Брэндан… о Боже, — ее ногти с такой силой царапают плитку, что мне кажется она вот-вот оставит там полосы, как обезумевшая львица.