— Ты просто не представляешь! Как УЖАСНО было чувствовать его касания! Как это было отвратительно! Как мне было страшно! А ты сидел… сидел, как последний урод, и играл в карты… ! Ты все это сделал! А если бы он добился своего, ты бы даже не посмотрел потом на меня! Где чертова логика, Брэндан?! – Камелия решила за раз высказать все, что накопилось у нее внутри. И это, черт возьми, действовало. Я вдруг понял, насколько гадко я с ней поступил. Да, я понимал это и раньше… но теперь я все увидел ее глазами.

И это было действительно ужасно.

— Такое не прощают, Брэндан! А я… снова здесь… перед тобой… и зачем это все? Да отпусти ты меня наконец, если там нет места для меня! Отпусти! — Камелия в последний раз давит на болевую точку и выходит из душа.

Время будто замедляется.

Мне кажется, что я целую вечность стою под душем и испытываю то, что чувствовала она, но на самом деле проходят считанные секунды.

Отпустить? Размечталась.

Она уже вышла из ванной, но мне удалось быстро преодолеть расстояние между нами, и уже в комнате я поймал ее за руку и развернул к себе одним рывком.

Влажное тело девушки прижимается к моему, когда я беру ее лицо в руки и слегка встряхиваю.

— Отпустить?! Да я бы и сам рад отпустить тебя, Камелия! НО НЕ МОГУ Я, НЕ МОГУ! Ты — моя чертова слабость… и это пугает… зависимость, — она хмурится и не смотрит мне в глаза. Я вижу, как ей больно, она вспомнила весь сегодняшний вечер и этого ублюдка, и именно из-за него она проливает сейчас свои бесценные слезы. Я… я это сделал. — СМОТРИ на меня! — я заставляю ее выполнить приказ, вновь встряхивая. — Смотри на меня, прошу.

Слова льются сами после ее откровения. Она, видимо, передавила в моем сердце какой-то клапан, который действует на меня, как сыворотка правды.

— Не могу я отпустить тебя, маленькая. Я умру без тебя, слышишь? Я умру без тебя, — шепчу я, покрывая ее лицо мягкими поцелуями. Мне плохо. Голова кружится и тяжелеет. Я не верю, что только что сказал ей это.

Слабее уже некуда. Или есть… ? Где этот уровень, когда любовь раздавит меня, оставив тень от будущего правителя и надежды народа?

Поэтому я меняю свое заявление.

— Я так хочу тебя, что умру без этого, — резко выдыхаю я и, обхватывая Камелию за ягодицы, чувствую, как она раздвигает ноги и окольцовывает меня ими, упираясь пятками в поясницу. Ее тело тут же прогибается, я мну ее задницу с привычной грубостью, пальцем лаская ее сладкие дырочки.

— Черт возьми… — я путаюсь в волосах девушки, оттягивая мочку ее уха зубами. Где-то здесь должна быть кровать. Мне кажется, я уже ничего вокруг не замечаю.

Мне, честно говоря, все равно, где здесь постель, но я чувствую под ногами мягкость плотного ковра и прямо здесь и сейчас опускаю Камелию на пол. Я хочу навалиться на нее весом своего тела, но эта чертовка начинает бить меня в грудь ногами. Уже знакомый мне прием — не сработает.

— Маленькая, ты думаешь меня остановят твои ножки? — я хватаю ее за щиколотку и тяну вверх — она слегка съезжает по ковру, глядя на меня с восхищением и злостью.

— Ты просто трус, Брэндан. Я не собираюсь быть твоей чертовой вещью! — я беру ее за вторую лодыжку и, опускаясь на колени, закидываю одну ножку к себе на плечи.

— Давай, обзывайся. Это моя любимая музыка, — саркастично заявляю я, обхватывая ртом ее теплые пальчики. Она судорожно вдыхает и на ее лице появляется дикая улыбка полная неги.

Я ласкаю языком ее пальцы, и лодыжки и мне кажется, что она вкусная везде, как редкая сладость, которую я не намерен ни с кем делить.

Мельком я встречаюсь с Камелией взглядом — она почти перестала сопротивляться, одурманенная удовольствием и возбуждением. Ее ноги раздвинуты и я прекрасно вижу, как ее девочка блестит и увлажнена желанием.

Я раздвигаю ее колени так широко, что она болезненно стонет. Пристраиваясь между ними, я наклоняюсь над ее лицом и шепчу:

— Я собираюсь быть в тебе очень глубоко, маленькая. Я хочу, чтобы ты чувствовала мой член здесь… — я провожу рукой чуть ниже ее пупка, надавливая. — Я хочу напомнить тебе о том, кому ты принадлежишь.

— Брэндан, я больше не могу… спорить… разговаривать… мне нужно… — вдруг срывается она, хватаясь руками за ковер. Она сжимает его, пытаясь за что-нибудь ухватиться, и вращает бедрами, выпрашивая у меня освобождения.

Потерпи, сладкая.

— Что тебе нужно? — от одного вида того, как ее юное хрупкое тело извивается под моей властью, по моему затылку и спине бегут струи пота. Я не удивлюсь, если он стекает и по лицу, а сам я сейчас похож на наркомана, перед которым машут пакетиком с дозой.

— Это мне нужно… — одну руку девушки я сжимаю и удерживаю на месте, а свободной рукой, смачиваю свои пальцы и скольжу ими по ее влажным нижним губкам. Они такие горячие и влажные, мой член начинает пылать от прильнувшей к тазу крови.

Черт.

— Ты же — грязная девочка, скажи все, как есть. Скажи, чего ты хочешь,— я наклоняюсь к ее лицу еще ближе. Мы оба закрываем глаза, отдаваясь дразнящей игре из губ и языков, которые то прикасаются друг к другу, то отдаляются вновь. Я заставляю ее тянуться за своими губами, а потом припечатываю ее к полу и сосу ее губки так, что у нас у обоих пустеют легкие.

Она стонет, когда я наконец даю ей выдохнуть.