— Не беспокойся, я уже справился с этим предателем. Даниэлем. Знаю, ты бы хотел сделать это сам, в силу своей кровожадности, но я избавил твою сестру от такого стресса… та еще шлюшка. Ты только погляди, уже с твоей десницей обнимается, — Бастиан не прекращал выплевывать всю грязь из своего поганого рта, словно неисправная канализация.

Ощущения… довольно беспомощные.

Неприятные.

Каждое слово, словно нож по сердцу или кнут по живым ранам.

Если буду неаккуратен — будут лишние жертвы. Мозг пытался что-то придумать, но все выходы к отступлению были закрыты.

— Давай ты успокоишься.

— Вот как ты заговорил… ты украл свет мой, и я психанул… это представление я планировал гораздо позже, а теперь…

— Ты можешь убить меня, Бастиан. И что увидят в тебе люди? Что они уже увидели в тебе? Они не видят правителя ни в тебе, ни во мне. Будет революция, переворот. Сотни, тысячи человеческих жизней будут потеряны. Этого ты хочешь? — я окинул взглядом площадь. — ЭТОГО ВЫ ВСЕ ХОТИТЕ?!

Люди, казалось, уже не хотели ничего. Каждый из них хотел просто жить. Работать и возвращаться домой, глядя на ясное светлое небо над головой. Каждый из них хотел гулять и не озираться по сторонам в поисках террориста, убийцы или жестокого правительства.

Каждый из них просто хотел мира и справедливости.

— Пожалуйста! — вдруг воскликнула Меридиана, обращаясь к гвардии — а точнее к предателям, которые заняли сторону Бастиана. — Я ваша принцесса! Моя кровь чиста! Защитите меня и моего брата!

— Они не станут тебя слушать, милая девочка. Ты отныне - шлюха, которая порочит чистоту крови. Брэндан — кровожадный и жестокий правитель, а миру не нужен второй Нерон. (прим. жестокий император Рима) Так что заткнись, женщина.

— Какой же ты трус. Каким ты был, таким и остался, — я тщательно подбирал слова, мечтая размазать его на месте и одновременно не заставить его пустить войско против невинных людей. — Ты просто… жалок, Бастиан.

— Знаешь, кто сейчас будет выглядеть жалко? — он поерзал в кресле и захлопал в ладоши. — Ты! Ха-ха-ха!

Гвардейцы, которые до этого просто придерживали меня за рубаху, вдруг резко опустили мое лицо в землю.

Черт.

Я снова вернулся в тот день. Мне восемнадцать. В воздухе стоит смрадный запах крови и пота, сгоревшего на моей коже мяса, а душу заполняет адская боль. А потом шесть лет ада и пустота.

— Ох, с какой радостью я смотрел это шоу по телевизору… видел, как тебя избивают, и был счастлив…

Хотелось кричать: «Отпусти! Отпусти всех людей! Делай со мной, что угодно, только оставь в покое Меридиану. Всех гостей. Среди которых прячется Камелия. Черт, надеюсь ей хватит ума спокойно стоять в стороне и молчать.»

Если ради ее безопасности мне придется вытерпеть эти побои и не пикнуть, я готов сделать это. Тем более, что я их даже не почувствую. Я давно научился отключать боль…

В мире существовала только одна вещь… точнее один человек, который мог причинить мне настоящую боль. Все остальное – ерунда.

Народ снова взбунтовался. Ощущение яркого и преследующего Дежа Вю не отпускало. Все было прямо как в тот самый день, только к прилюдному унижению вдобавок я испытывал еще и страх.

Даже не верилось, что еще какой-то час назад я лежал с Кенной в старом совершенно неромантичном сарае на сухом сене и был самым счастливым человеком на земле. Некоторые моменты ускользают так быстро, словно они никогда и не существовали.

И вот ты лежишь лицом в траву и не понимаешь, как судьба посмела все так перевернуть. Всего за один час.

— Ну что, уважаемые гости, проведем голосование? Этот человек — самозванец. Он тот, кто украл у меня трон, убил вашего истинного правителя. Теперь я вернулся, и он добровольно не отдал мне его. Он жесток и безжалостен. Впрочем, как и я, но я не трону вас, если вы преклоните передо мной колени! — сквозь пелену я слышал голос Бастиана. Чертов ублюдок. Если бы не было всех этих людей, если бы он остался со мной один на один, я бы погрузил ладонь в его кишки и скрутил в одночасье. Гребанная мразь.

— Кто за то, чтобы я пощадил его? — на площади повисла удушающая тишина.

— Он! Брэндан наш король! — чей-то грубый мужской голос. На секунду я почувствовал какую-то согревающую благодарность внутри, но она в миг исчезла…

Вместе с оглушающим выстрелом и женскими криками, воцарившимися на площади.

— И так будет с каждым, кто считает королем этого самозванца, — мерзко хихикнул Бастиан, и я вдруг отчетливо услышал вой Меридианы. Боюсь представить, в каком состоянии тогда сейчас находится Камелия…

ЧЕРТ.

Боже, а если бы это она вступилась за меня? Произнесла бы эти слова? Чтобы было?!

Как только эта мысль осела в моем мозгу, мной завладело чистое безумие. Вцепившись в траву руками, я начал рвать ее и вырываться из цепей, чем только позабавил своего сумасшедшего брата.