Я прижимаю голову Брэндана к груди и чувствую, что он едва дышит.

Но он поправится. Обязательно поправится.

— Все будет хорошо, Брэндан, — он приоткрыл веки и сапфировые глаза блеснули затухающим блеском.

Он не умрет. Не сейчас, когда все, наконец, между нами наладилось. Моя вера была так сильна и непоколебима, что я поняла перемены, которые произошли со мной во дворце в это время.

Я стала сильной.

Личностью.

Я больше не потерянная принцесса без прошлого и не девочка на побегушках на ферме. Я слабая женщина для своего Короля, сильная — когда ему нужна моя поддержка.

Я стала такой, какой не могла себе и представить. Лучшей версией себя, о которой даже и не мечтала.

Теперь я хотела идти только вперед, только с Брэнданом, быть его вдохновением, его музыкой… всем, для него. Я уже давно стала его частью.

И домом, и садом — как описал Джонатан Кэтрин и Анну в своих дневниках.

«За каждым великим мужчиной, стоит великая женщина» — теперь я поняла цитату, которую прочитала в одной из книг библиотеки.

Именно это и делал Брэндан весь этот год. Делал меня сильнее, женственнее. Он строил себе фундамент, порой поливал меня, словно цветок, боготворил, унижал и боготворил снова…

Может он совершил ошибки и причинил мне много боли, но именно сейчас, именно сегодня — все это забылось. Блестело лишь кольцо на пальце окровавленной руки.

Ты окольцована. Ты моя.

— Я твоя, — прошептала ему на ухо и с облегчением в сердце почувствовала, как его грубая мужская ладонь в ответ сжимает мою.

Две недели спустя

— Ты не представляешь, как я счастлива, что можно наконец пройтись по магазинам спокойно, не кутаться в одежду или наоборот не натягивать на себя тугой корсет… дышать, наконец, свободно! Правда, папарацци фотографировали меня еще больше, чем обычно, но даже этому я была рада… на улицах какой-то праздник твориться. Все улыбаются, — мечтательно протянула Мэри, сидя на своей кровати. Девушка скрестила ноги и слегка раскачивалась на месте, будто убаюкивала своего малыша. Теперь, когда она натянула на себя футболку и домашние штаны, я заметила, как ее живот значительно вырос за последние дни и недели.

— Все чувствуют, что скоро коронация Брэндана. Как только он до конца поправится… а Джейсон неплохо справляется с его обязанностями, — пошутила я, издеваясь над подругой. — И с обязанностями идеального парня?

— Он… знаю, я тысячу раз это говорила, но Кенна — его я действительно люблю. Наша история была не так проста — ты помнишь, мы же всегда на дух не переносили друг друга. Меня доставала его вечная опека! Если бы еще тогда я разглядела в его занудстве заботу, возможно, я бы… не сделала ошибок.

Я понимала, что она имеет в виду. Отцом ребенка был Даниэль. И он всегда будет им. В глубине души я была счастлива, что Бог уберег Мэри от этого малодушного человека.

— Мэри, брось… не воспринимай это, как ошибку. Это просто… тяжелый опыт, и … ребенок ни в чем не виноват. Джейсон будет хорошим отцом, я видела в тот день на площади… как он защищал тебя. Он очень сильно любит вас обоих.

— Знаю, но… есть вещи, которые забыть нельзя. Как забыть предательство? — нижняя губа Мэри задрожала, и я положила руку на ее плечо.

— Даниэль мертв, Мэри. Уже ни в чем нет смысла. Он отравил Брэндана. Они со Скарлетт всего лишь пешки в руках лорда Блейка, и я слышала, что он ударился в бега… что ж, все это на его совести. Все его козни все равно провалились… нет смысла в том, чтобы помнить плохое.

— Но они же… сделали с тобой такое. А ты вот так спокойно об этом говоришь? Будто простила?

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Я чувствовала себя красивой. Каждую ночь, перед тем как уснуть, я слышала шепот Брэндана и чувствовала, как он обнимает меня со спины, плотно прижимая к себе. Как еще можно себя чувствовать, когда самый невероятный мужчина на земле называет тебя красивой, любимой и желанной?

Я не знала, влияло ли так на Брэндана то, что он сейчас был не в лучшей форме, или это действительно теперь он — настоящий, и таким он будет всегда. Но мне это определенно нравилось, эта часть его личности. Заботливая, нежная, оберегающая.

Но от него всего можно ожидать. Он как огонь, который сначала греет, а потом разгорается и испепеляет все, что попадается на его пути.

— Я ничего не вижу, — пожала плечами, не обращая внимания на свою ключицу, которую украшал багряный ожог. — Все пройдет, как говорит Брэндан.

— Ты как святая, Кенна. Ты легко умеешь прощать и отпускать. Ты столько всего вытерпела… и все простила.

— Я стала сильнее. Я стала другим человеком здесь. Благодаря тебя, благодаря Брэндану. И теперь, я надеюсь, я получу награду за все то, что я испытала…