На секунду я погружаюсь в себя и собственный омут памяти.

Дневник Джонатана Виндзора в мои руках не просто горит — он пылает. Несмотря на всю запретность плода, я все-таки решаюсь его открыть и читаю, заглядывая в душу одного из самых великих монархов в истории этой страны.

Сначала прочитанное я воспринимаю, как сказку, не веря в то, что этот грозный мужчина действительно мог вот так взять и выложить все свои чувства на бумагу. И только спустя какое-то время ко мне приходит понимание того, что он всегда все держал в себе, и, возможно, для короля этот дневник был единственной отдушиной и спасением. Единственным шансом отпустить свои грехи, признаться в том, что он не мог рассказать даже на исповеди.

Я пролистывала ненужную информацию о политических договорах, проблемах Джонатана с чиновниками, гвардией и парламентом. Я вычитывала только самые важные отрывки из дневника, которые касались его личной жизни, и от этого испытывала еще больший стыд. Но не могла остановиться.

«… Кэтрин Беременна. Я с нетерпением жду того дня, когда на свет родится мой первенец — Бастиан. Сегодня я приказал начать обустраивать его башню, которая будет закончена к его рождению… »

«… Каждый раз, когда я уезжаю далеко от Кэтрин, я скучаю по ней. Здесь, в Альпах, жутко холодно, и лишь мысли о ней и будущем сыне согревают меня изнутри… »

Джонатан много писал о любви к своей жене. Но он слишком часто повторял одну единственную фразу, которая навсегда отпечаталась на подкорке моего сознания.

«… Любовь — это слабость, которую король не может себе позволить… »

Половина его дневника была посвящена его собственной борьбе с этой же любовью к Кэтрин, и уже спустя несколько страниц я прочитала о вещах, которые разбили мне сердце.

Да, я не знала ни Джонатана, ни Кэтрин, но как женщина женщину… я могла ее понять.

Джонатан постоянно спал с другими. Изменял, когда покидал дворец по делам или иным причинам.

«… Я люблю Кэтрин, порою слишком сильно… слишком сильно я зависим от этой женщины. Рядом с ней я чувствую себя слабым. Я пробую на вкус новых женщин. Просто, чтобы чувствовать, что ничто в этом мире не имеет надо мной власти, и я - его центр… .»

Конечно, чем больше я читала, тем больше видела сходство между Джонатаном и Брэнданом. Например, полнейший максимализм и страсть к безграничной власти.

«… Она пела на площади и даже не знала, кто я. Ее порванная одежда, босые ноги и грязное лицо любого бы обратили в бегство. Но потом она подняла на меня свои синие глаза, и впервые в жизни я понял, что в моей голове нет ни одной мысли. Я лишь слежу за мерцанием сапфиров в отражении ее души… »

Джонатан писал о любви к Кэтрин и о страсти к Анне. Он начал буквально разрываться между этими двумя сторонами и не мог понять, где есть истинная любовь. Кэтрин была для него поддержкой и опорой. Он хотел ее. Но то, что он писал об Анне… это было похоже на бред влюбленного, одержимого, сумасшедшего. Писал он и о том, как приказал сделать из нищенки компаньонку своей же жены.

«… Теперь Анна здесь, в замке. Я пытаюсь быть искусным правителем и счастливым мужем. Хорошим будущим отцом. Иногда мне это даже удается. До тех пор, пока я не вижу Анну, стоящую возле одной из колон в полумраке вечернего дворца… она ехидно улыбается мне, но за эту улыбку я готов отдать все… »

«… Она, как дьявол, перед которым невозможно устоять… »

«… Моя чародейка, околдовала… »

«… Любимая, желанная, моя девочка… »

К середине дневника, я начала плакать. Сама толком не могу объяснить почему. Мне было жалко всех: Анну, которая в моих глазах была клеймена разлучницей. Кэтрин, которую обманывал любимый король и мужчина. И, наконец, Джонатана, который был несчастным: он постоянно боролся между двух огней, не мог понять, что с ним творится… он вроде как и безумно любил Кэтрин, но все это исчезало, как только он видел Анну, словно она обладала магией…

Мне не составило труда понять, что Анна была матерью Брэндана. Одного описания ее синих глаз мне было достаточно, чтобы сопоставить эти два факта.

«… Как я ненавижу эту чертовку… лучше бы я никогда ее не встретил… совсем извела мою душу, а точнее забрала, задушила, погубила… »

Казалось, король не может писать такие слова о женщине, но наедине с дневником Джонатан был самим собой. Конечно, он был уверен, что вряд ли это кто-либо когда-нибудь прочитает, так как у него были еще несколько таких дневников, и официальная версия явно не содержала так много личных переживаний.

Я потом прочитала о том, от чего мое сердце подскочило до горла. Всего два слова.

«Анна беременна.»

Но Брэндан же был на несколько лет младше Бастиана! Анна была беременна… другим ребенком. Их первым сыном?! Боже, скорее читать дальше…