Я видела Брэндана. Весь остальной мир перестал для меня существовать и, словно став быстрее света, я пробежала сквозь толпу, и сделала первый шаг на площадь. Это ввело всех, включая в палача, в заблуждение, и на секунду он замер. Этой секунды мне хватило, чтобы кинуться к Брэндану и лечь поверх него, заслонив своим телом.
Я не боялась. Не боялась, не только потому что знала, что я нужна всем, «как принцесса», и убить меня не посмеют. А еще и потому, что любовь ослепляла страх, и мне было совершенно плевать на все в этом мире. Я чувствовала, что только в моих силах остановить все это немедленно.
Спина Брэндана была скользкой от крови. Без слез смотреть на все это было невозможно. Но я ни о чем не думала. Не брезговала, а только сильнее прижималась к своему королю.
Казалось, я на полном серьезе готова принять все эти удары на себя. За него.
Удушающая, безмерная сила любви, толкала меня на эти дикие поступки. На безусловное прощение. Любовь к Брэндану губила меня, но она была источником всей моей жизни.
— Я люблю тебя, Брэндан. Брэндан, ты слышишь меня? — тихо прошептала я, и в то время, как палач снова занес кнут над нами, я услышала оглушительный крик Бастиана.
— НЕТ. О… — многозначительно протянул он, но я мечтала, чтобы кто-то выключил у этого ублюдка громкость.
— Не бей, остановись. Ты можешь навредить принцессе, которая наконец-таки решилась показать свое личико.
— Брэндан, ты меня слышишь? Любимый, — я провела рукой по его волосам, попыталась перевернуть на спину. Брэндан опустил голову в траву — его лицо безжизненно лежало на земле.
— Какая трогательная картина. Ты значит тоже уже простила все этому ублюдку? Так не можешь унять свой характер шлюшки, что без его поводка не проживешь? Ты просто убогая… убогая принцесса…
Держа руку на пульсе Брэндана, я отсчитывала тихие, скромные, затухающие удары его сердца.
Я чувствовала себя слабой, пока я плакала.
А потом я просто закричала, хватаясь за волосы.
— ТЫ! ЖАЛКИЙ САМОЗВАНЕЦ. Я ОБРАЩАЮСЬ КО ВСЕМ! К людям, к народу, к гвардии! Которая предала своего истинного короля… так знай, Эдвард, — я обратилась к Бастиану, выплевывая его настоящее имя.
Ублюдок тут же изменился в лице. На секунду мне показалось, что у него даже подкосились ноги от шока.
— Чт… как ты меня назвала? Что за бред ты несешь, девочка? Кто такой Эдвард — твой новый любовник?
— Эдвард — это ты! Никакой он не Бастиан! Задумайтесь, люди. У меня есть неопровержимые доказательства того, что этот человек — самозванец, — поборов страх и дрожь в голосе, я начинаю говорить, будто не в себе.
Будто какая-то необъятная сила наполнила мое тело, но на ограниченное время, и я должна сделать все, чтобы успеть ею воспользоваться…
— Брэндан сидел в тюрьме шесть лет, потому что смерть Бастиана была доказана! Человек не может выжить, упав с такой высоты. Вы, жалкая гвардия предателей… вы все совершаете ошибку, слушая его! Он — тоже бастард. Сын короля Джонатана и Анны, как и Брэндан… только в отличии от Брэндана, он сумасшедший. Неужели вы не видите? Он вышел сюда, черт возьми, СОВСЕМ один, ради всех вас! Чтобы защитить… Брэндан единственный человек в данный момент времени, с которым эта страна будет процветать, а не чахнуть, как это случилось с моей страной… с другими странами…
— Заткните эту девчонку! Она несет какую-то чушь!
— Если что, эти самые доказательства у меня, — вдруг услышала я чей-то скрипучий голос и увидела Сару, стоящую в первых рядах толпы. Подавив в себе интерес спросить, как дневник снова оказался у нее, я продолжила:
— Джонатан был прекрасным королем, но он не мог совладать со своими чувствами к Анне. Об этом написано в его дневнике. Там все написано… — я боролась с истерикой, мечтая, чтобы каждый просто поверил мне на слово либо прочитал дневник сам.
Я хотела, чтобы строки из этого дневника просто появились в воздухе, и я бы как можно скорее могла спасти Брэндана.
— Чушь собачья! Убейте эту девчонку…
— Бесполезно смотреть на чистоту крови, когда этот человек пролил ее сейчас за всех вас. И не первый раз. Он — ваш настоящий король, и всегда им был! И час назад я согласилась стать его женой… Боже, только бы не было поздно… — уже тише прошептала я.
— УБИТЬ ЕЕ! — проревел Бастиан, но я еще никогда не чувствовала себя такой защищенной. Никто меня не убьет.
На площади началась паника. Народ взбунтовался хором из сотен голосов, каждый хотел высказать свое мнение. Я видела, как предатели Брэндана, которые были на стороне Бастиана, схватили самозванца и заключили в небольшой круг, явно задумывая над ним расправу.
Я знала, что они не убьют его. Они захотят, чтобы Брэндан сам с ним разобрался и принял решение на его счет. Сквозь пелену слез я наблюдала за ужасом, что творился на площади: Джейсон, заслоняя собой Мэри, раздавал вышедшей из забвения гвардии приказы. Войско солдат, принадлежавшее парламенту, также выполняет его поручения.