– Никогда, – постанываю я, двигаясь на нем в безумном ритме, ощущая его ладони, сжимающие мою грудь.
– Скажи, Эни.
– Нет… – качаю головой я, и тут происходит то, что заставляет меня остановиться. Замереть на бедрах Мака, в тот самый момент, когда я уже готова отправиться в астрал наслаждения. Болезненная пульсация становится невыносимой, возбуждение скручивает в тугой узел от взрыва сильнейшего стресса в крови. Кожа на спине и груди мгновенно покрывается ледяными каплями, а сердце бьется раненной птицей в темнице из ребер.
Я чувствую мощную волну другого мужского тела, и другую пару мужских рук, обвивающих мою талию. Властно. Знакомо…
Мне хочется кричать, осколки раненного сердца больно врезаются в грудную клетку. Не могу поверить в то, что происходит и начинают вырываться из рук Мака, не в силах произнести ни слова из-за нахлынувшей удушливой паники. Что черт возьми происходит. Он что, совсем охренел?
Кто этот третий, что лапает меня так, словно я его – женщина?
Черт возьми, это жуткий сон. Я не верю, что такой собственник, как Мак решил разделить меня с кем-то другим… сама мысль о подобном – отвратительна и неправильна. Она противоречит всему тому, что я только что с ним ощутила. Единение… только для двоих.
– Я же сказал, что напомню тебе, кому принадлежишь, – низкий рык Макколэя в районе лопаток, заставляет меня вздрогнуть и испугаться еще больше. Его губы прижимаются к моему затылку. Губы Макколэя…
Что?.. Это его голос тоже. Это голос Мака, я не могу перепутать его ни с одним другим. Как и его прикосновения. Но как это возможно?
Почему, Карлайлов, черт возьми, двое? Я схожу с ума. Просто схожу с ума здесь… но где я? Мне нужно вспомнить, где я… должно быть, это дурной эротический сон…
«Помни, реальность относительна…» – пульсирует мысль в глубинах сознания.
– Ублюдок. Я тебя ненавижу. Ты больной ублюдок, Мак… – и в этот миг, Макколэй, который находится сзади, а не подо мной, развязывает мне глаза, и слегка поворачивая голову, властно проникает языком в мой рот, целуя горячо и неудержимо – так, как он делал это на Бали, и той ночью в особняке, когда ворвался в мою спальню. Кто же тогда этот Макколэй подо мной? Который довел меня до ручки своими дразнящими манипуляциями?
Почему. Их. Двое?
– Мы просто немного развлечемся, Эни. Отпусти себя. Побудь плохой девочкой. Доверься нам… – я отрываюсь от Мака, и смотрю вниз – на другого, «первого» Карлайла, и понимаю…
Понимаю, что у меня окончательно поехала крыша.
Или теперь дуальность характера Мака можно легко объяснить тем, что их – двое?
Близнецы? Два Карлайла мир просто не вынесет. Не переживет. Учитывая, что у него в лаборатории разрастается план по уничтожению планеты…
Нет. Не может быть. Даже близнецы разные, но от второго Макколэя, чьи жадные поцелуи я ощущаю в районе лопаток, и чей горячий член скользит между моих ягодиц, в то время как другой трахает и наполняет меня прямо сейчас, задевая головкой самую чувствительную точку внутри, реагирующую спазмом удовольствия на каждый толчок и проникновение.
Мне хочется кричать, то ли от страха, то ли от удовольствия, то ли от отчаянья.
Мне хочется испытывать отвращение от того, что происходит, но я не могу. Каждая клетка тела пропитана чистым кайфом, теплом, горячей лавой…
– Зови меня Anguis, – шепчет «второй Мак», пока я смотрю в затуманенные желанием глаза «настоящего» Макколэя. Они не зеленые, а угольные сейчас – зрачки настолько расширены, что соприкасаются с черной каймой радужки. Не глаза, а омут обсидиана, в котором так легко утонуть, и никогда больше не вернуться.
Кожа над его верхней губой покрыта испариной, желваки играют на скулах, рот приоткрыт в хищном оскале… даже смотреть на него больно, настолько переполняют противоречивые эмоции, когда вижу, с какой одержимостью вбивается в мое тело, прижимает к себе, проникая в меня то дико, то медленно и резко, шлепая по ягодицам.
– Малыш, я никому тебя не отдам. Ты же знаешь, – шипит Макколэй, сквозь зубы, и останавливает наши движения, чтобы позволить Anguis проникнуть в меня сзади. Истошный крик царапает горло, но вопреки ханже внутри меня, это не крик боли… – Ты принадлежишь мне, только мне.
– Мне, девочка, – повторяет Anguis, и моя спина соприкасается с его грудью и мышцами пресса. Вопреки ожиданиям, мне было не дико больно, но думаю, это из-за гормонального всплеска, природного «опиума», что притупляет неприятные ощущения. Anguis собирает мои волосы на затылке, наматывая на кулак, пока меня разрывает от чувств, которые я испытываю от проникновения обоих мужчин сразу.
Черт… точнее одного мужчины, в двух телах.
Горячих, ненасытных, наполняющих меня своей мощью и силой изнутри. Оставляющих на мне печать принадлежности Карлайлу.