Я, конечно, начала понимать, что все это значит, но что-то мешало мне «проснуться», осознать масштаб всего безумия…

Мне часто снились подобные сны, в которых я сама боялась себе признаться. Словно я нахожусь в комнате с десятками зеркал, и из каждого из них выходит Макколэй, и… прикасается ко мне. Грубо берет меня, вбиваясь между обнимающих его торс ног. Но во сне это все было смазано, как в тумане. Я просыпалась утром и спешила забыть о подобной раскрепощенности и своих грешных, не иначе, желаниях…

– Ты моя, Эни, – рычит Макколэй, когда первая волна оргазма заставляет мои мышцы крепко сжать его член и взорваться внутри, ментально будто выходя за пределы тела. Я кричу, кричу так сильно, что кажется, будто это не я… Anguis затыкает меня поцелуем, продолжая вбиваться в мою попку, каждым толчком заявляя свои права на меня, обезоруживая своей силой и мощью.

– Ты моя, Кэндис, – перебивает Anguis, закусывая кожу на затылке, и вторая волна еще более сильного наслаждения, выгибает мое тело, заставляя кричать снова и снова, судорожно подмахивая бедрами им обоим.

– Ты моя, Энигма, – произносят в один голос, клеймя меня горячим семенем, пока я умираю в этих руках, содрогаюсь и извиваюсь, не в силах остановить рефлексы тела. Только приоткрыв веки чуть после, я понимаю, что исцарапала грудь Макколэя во время эмоционального цунами удовольствия до крови и даже не заметила этого.

Я только что кончила от секса с тем, кого думала, что ненавижу. Много раз. Я уже молчу о том, что их бл*дь, двое. И все это похоже н виртуальную симуляцию, где Макколэй решил пошутить надо мной и «раздвоиться». Я хочу его убить. Просто расцарапать до смерти обоих – одного более чувственного и человечного, другого – хладнокровного и эмоционального. Их обоих не должно быть в моей жизни.

– Ты свел меня с ума… – выдыхаю едва слышно, ощущая, как они замедляют свой темп внутри меня. Сдерживаемые низкие стоны Макколэя и Anguis, терпкий запах секса и пота, звуки соприкосновения влажных, одержимых друг другом тел… не умещающиеся в груди эмоции. Все на разрыв. Ураган безумия.

– Импровизация показывает только то, чего ты сама хочешь, Энигма, – спокойно произносит Макколэй подо мной, поглаживая мое лицо и губы. Его зеленые глаза горят так, как я и представляла, будучи завязанными. Второй Мак прижимает меня к себе за талию, и ласкает грудь, я безвольно позволяю ему делать все, что угодно, просто потому что не могу пока толком шевелиться.

– Или того, кого ты хочешь видеть. Поэтому люди так одержимы ей – здесь они могут позволить себе все, что угодно, и не потерять «лицо», – заканчивает за него Anguis.

– Но это не так, – продолжает Мак. – Правда в том, что только в виртуальной реальности человек узнает себя настоящим – заглядывает в глаза каждому из своих пороков, или же испытывает гордость, имея возможность устоять перед соблазнами, проявить свои лучшие качествами, и так до бесконечности… ты не сошла с ума, малышка. Ты воплотила в жизнь свою фантазию, а я понял, что ты никогда не нуждалась ни в ком, кроме меня. Если бы вместо меня, здесь появился другой мужчина, я бы тебя убил, – с каждым произнесенным словом голос Мака становится все тише и тише, и я понимаю, что мое сознание будто «проваливается» в сон. Последнее, что помню – это то, как перевожу взгляд с глаз Макколэя, на исцарапанную до крови грудь, и то, как крепко прижимается Anguis ко мне сзади, властно шепча:

– Мое исключение.

Кэндис

Резко распахиваю веки, и не обращая внимания на бешенный стук сердца будто у самого горла и до боли пульсирующую в висках кровь, срываю с себя маску виртуальной реальности, испытывая одно из мощнейших дежа вю в своей жизни. Наспех прикасаюсь к груди и животу, бедрам, хаотично ощупывая свое тело… – футболка все еще на мне, как и легинсы, словно Карлайл не разрывал их несколько минут назад. Поворачиваю голову вправо, прислушиваясь к хриплому мужскому дыханию. Макколэй лежит рядом, полностью одетый, и его лицо также скрывает шлем «виртуалки».

Он один.

Один.

Нет никакого «двойника».

Стоит обрадоваться, что все, что только что произошло – было не совсем по-настоящему? Или сразу пристрелить ублюдка за подобную выходку? Очередную выходку, испытание… слово я вновь в одном из его безумных квестов, лабиринтов для глупой белой мышки, которая вынуждена проходить долбаные испытания на прочность и проверки психики.

Сказать, что я нахожусь в шоковом состоянии, значит ничего не сказать… еще никогда мои руки так не дрожали. Язык прилип к небу, и каждый вдох обжигает и царапает горло раскаленными песчинками пыли, словно воздух пропитан этими искрами, что еще несколько минут назад вспыхивали между нами, но в «осознанном сне».