— Ты хоть представляешь, что я чувствую, когда знаю, что люди, с которым я сотрудничаю знают о местонахождении моего сына? И осознаю, что вы держите меня на коротком поводке, пользуясь несовершеннолетним ребенком! Черт возьми, Беннет, у тебя есть дети?

— Нет. Иначе, я бы тебя понял, Морте. Могу только представить как тебе нелегко и еще раз заверить в том, что мы будем защищать Антея. Если придется, то до последней капли крови. Это наш гражданский долг, так как от тебя мы надеемся получить нечто важное для всей нации и мира. Если «цветком бессмертия» завладеет кто-то из семей, то смертей в конечном итоге будет гораздо больше. Мы выбираем меньшее из зол. А пока…пока потерпи, Морте. Твой сын жив. И здоров.

— Эти ублюдки накачали его наркотиками? — уточняю я, вновь мысленно выворачивая кишки солдатам Морте.

— Нет. Местной травой, которая действует как снотворное. С ним все в порядке.

— Я могу с ним поговорить? — мой голос звучит как звон стали, но даже в этом непоколебимом тоном я слышу собственную мольбу. Когда дело касается Антея, во мне все что угодно способно выдать эту внутреннюю уязвимость.

Не уязвимость тела, не слабость личности.

А пресловутая любовь…любовь к живому существу, ради которого я бы отдал свою плоть, свою силу, все свои ресурсы…я бы все отдал, чтобы он просто был счастлив, здоров.

Чтобы у него было будущее. Нормальное, светлое, полноценное. Настоящая юность, прекрасные этапы взросления…меньше всего, я хочу, чтобы он повторил мой сценарий жизни.

И я не выдержу, если рано или поздно, одна из всех этих боев и игр закончится не так радужно, как сегодня. Мы победили в бою, но война еще не закончена. И пока я не найду «цветок бессмертия», что был уничтожен Джеймсом Эвансом, все будущее для меня и моей настоящей семьи — Амелии и Антея будет покрыто мраком неизвестности.

— Да. У вас пять минут. Перевожу на дополнительную линию, — отзывается Коуди.

Следующие пять секунд, пока я жду в трубке голос сына, превращаются в испытание вечностью.

— Пап…привет, — такое неуверенное и простое «пап». Я устало ударяюсь лбом о стену и делаю глубокий выдох. Облегченный, снимающий невыносимый груз с диафрагмы.

— Антей, — нижняя губа нервно подрагивает. Не передать словами, что я чувствую, когда слышу голос сына. Это как целая Вселенная для меня.

— Ты никакой не военный, да? Мне сказали, что ты агент секретной службы, — довольно бодрым голосом объявляет сын.

— Что-то вроде того, — горько усмехаюсь.

А еще убийца, поощряющий несколько видов незаконной деятельности. Да, какую-то часть мне удается перекрывать, но все же. Я не герой, каким сейчас видит меня Антей.

— Прости меня, пап, — вдруг произносит сын. — Что сорвался тогда. Я просто…скучаю. Иногда мне кажется, что моего детства никогда не было. Вас с мамой у меня никогда не было. Я почти ничего не помню. Я боюсь забыть…маму. Потому что она даже не может мне позвонить…

— Я тоже жутко скучаю, Антей. Когда-нибудь я расскажу тебе все…все, что смогу. Маму ты не забудешь. Она живет в тебе, слышишь? Она тебя очень любит. Даже если не может сказать тебе этого, как раньше. И я тоже люблю. Больше всего на свете, — я не знаю, что нужно говорить в такие моменты.

Я не думаю. Слова идут сами. Из самых глубин души.

— И я вас. Но тебя я еще рассчитываю увидеть.

— Увидишь. Я сделаю все, чтобы мы были вместе. Как ты теперь наверняка догадываешься, определенные обстоятельства, которые выше меня — разлучили нас. Где ты?

— Я в безопасности. Эти люди спасли меня и отвезли…в то место, где я живу. К приемным родителям, — ревность цепами сковывает сердце.

— Где ты находишься?

— Пап…я… — его голос вдруг резко обрывается, а я срываюсь на дикий рык, едва сдерживая в себе невообразимое желание швырнуть телефон в стену или в бассейн.

— Мистер Морте, ваш разговор с Антеем закончен. Не нарушайте установленные нами правила и условия. Поверьте, в наших интересах сохранить жизнь вашего сына, пока вы работаете на нас. Он — наша гарантия ваших действий на благо задачам ФБР, — объявляет механический голос, и я просто бросаю трубку, осознавая, что больше сегодня Антея я не услышу.

Походкой мечущегося по клетке льва, я добираюсь до края балкона и смотрю вниз, пытаясь рассмотреть в бассейне наличие улик. Надо будет спуститься к нему.

Вдыхая прохладный ночной воздух, я мысленно подвожу итоги дня: все не так плохо.

Антей в безопасности. Возможно, даже в большей, чем был. Энтони Морте одной ногой в аду, и теперь мне не нужно играть по его правилам. Семью ждет переврёт, и между мной и Стефаном разразиться война, но я готов к ней и знаю, что будет много солдат и членов семьи, кто займет мою сторону.

И даже Дэймос и Фобос живы, но нуждаются в реабилитации. Этот сукин сын явно торопился и не успел вколоть им ударную дозу снотворного.

Выкурив две электронных сигареты, я направляюсь к Амелии.