У меня больше нет времени разбираться со всем этим сейчас и оставаться в кабинете. Вспомнив про предателя и Амелию, жизнь которой я ему так беспечно доверил, быстро включаю телефон и открываю приложение, показывающее мне запись с камер видеонаблюдения.

Легче не становится. Водоворот раскручивающихся по спирали решающих событий закатывает меня в свою безумную воронку, и мне приходиться собраться с духом на судорожном выдохе, когда я вижу Амелию в полумраке нашей спальни. Мне почти кажется, что я слышу ее визг, хоть камера и не передает звуков, когда изображение показывает то, чего я боялся больше всего: мой друг, союзник и человек, которому я так глупо и наивно доверял, нападает на мою жену, схватив ее в жесткие тиски своими гнилыми лапами.

Я не вижу его лица. Но сомнений в том, что это Рик, у меня не возникает. Телосложение и его толстовка выносят смертельный приговор жалкому предателю.

За сотую долю секунды в мыслях проносится калейдоскоп кровавых образов того, во что я готов раздавить эту продажную крысу.

Откручу яйца, выпотрошу кишки и затолкаю их обратно через горло, сукин сын.

Кровь превращается в кипяток, смертоносное пламя, обугливая и обжигая изнутри вены. Кончики пальцев покалывает от желания убить того, к кому ещё вчера мог обратиться за советом.

Я не прощу себе эту глупость, если с птичкой что-нибудь случится. Если хотя бы один синяк останется на её нежной коже…

— Всем оставаться здесь до моего возвращения. Вызвать штаб наших врачей. Пусть окажут боссу помощь, если она ещё актуальна, — быстро чеканю я, сорвавшись в сторону двери.

Не думаю, что врачи помогут умирающему дону.

Не чувствуя того, как касаются земли ноги в ботинках, я бегу в сторону нашего с Амелией дома по вымощенной камнем дорожке. Записываю голосовое сообщение связующему агенту ФБР на бегу, не обращая внимания на то, что голос выходит рваным из-за учащенного дыхания. Как-нибудь разберет.

В голове не осталось мыслей, только цель — спасти дорогих мне людей, исправить то…чему сам являюсь причиной.

Перед входом в лофт, мой взгляд падает на Дэймоса и Фобоса, что лежат на террасе без сознания. Псы застыли в неестественной позе, и возможно, они уже мертвы…у меня даже нет времени, чтобы остановиться, наклониться к их телам и оценить насколько ровно поднимаются и опускаются их бока.

Тысячи игл пронзают нутро. Потерять собак для меня — все равно что потерять ясность зрения, или обоняние. Утратить часть себя.

Нервно сглатываю, фактически не останавливаясь.

Сейчас я должен подняться к Амелии…простите меня, парни.

Я не знаю, что быстрее и интенсивнее — удары обезумевшей мышцы в груди, слетевшей со всех предохранителей или мои прыжки вверх по лестнице. В рекордное количество секунд я добираюсь до спальни. Чувство вины, сжимающее грудь, становится фактически невыносимым, когда я слышу признаки борьбы, что происходит сейчас между Мией и Риком.

Раскаленным до пределов нервом, шаровой молнией влетаю в спальню и сразу кидаюсь к подонку, что держит в жестком захвате мою женщину.

— Я убью тебя, — рычу с неистовым хрипом, и отрываю ублюдка от Мии. Хватаю Рика за ворот толстовки и не дождавшись пока из его грязного рта посмеют вырваться жалкие попытки оправданий, ударяю его кулаком по лицу. Не жалею ни сил, ни ярости. Весь свой гнев оставляю неумолимой печатью на роже Сандерса.

Характерный хруст челюсти приносит небывалое удовлетворение. Я бы прибил его сразу, но нет: я оставлю эту крысу в живых, чтобы узнать, какого черта и ради чего, он меня предал…

Жгучая ярость клокочет в каждой клеточке тела, и беспрерывными залпами вырывается на лицо Сандерса, пока я с остервенением не швыряю его на пол, словно он ничего не весит. И дело не в отсутствии силы у Рика — а в моем желании отомстить обидчику Мии, которое наделяет меня чуть ли не силами гладиатора.

Только к тому времени, когда лицо Риккардо покрывается фиолетовыми синяками и алой кровью, размазанной по моим кулакам, я начинаю прислушиваться к внешнему миру и внимать, что Мия все это время кричит и плачет, отчаянно пытаясь прекратить экзекуцию Рика.

Поздно. Слишком поздно.

Прижав его к полу всем весом своего тела, я ощущаю как мои пальцы бессознательно проваливаются в кожу на его шее. Глубоко, захватывая живую плоть бывшего друга в смертельный капкан.

Он напрягает мышцы, чтобы остановить неизбежное, но мой взор настолько сильно застилает ярость, и жажда отомстить за покушение на свою территорию, что я даже не осознаю, что начинаю душить ублюдка. Кажется, мне сейчас ничего не стоит лишить бывшего друга жизни.

Без права на оправдание, без суда и следствия…я забираю его жизнь голыми руками, ощущая, как в душе не остается ни единого места, не охваченного кромешной тьмой и болью.

Из-за тебя, лицемерная тварь, мой сын, возможно уже мертв. Из-за тебя, кусок лживой падали.

— Остановись, Киан! Остановись, прошу тебя! — в это мгновение я ощущаю легкое прикосновение Мили на своем плече. По-звериному одергиваюсь, кидая на Амелию впечатывающий в стену взгляд.