«Я сотни раз задавала себе один и тот же вопрос: как я могла простить? Как могла любить его после всего, что он сделал? И не находила ответа.
Я не знаю, как вы обзовете это чувство. Любовь. Болезнь. Безумие. Мне неважно. Просто люблю.
Просто знаю, насколько пуста моя жизнь без Кая.
Диана говорила, что я должна найти себя за его пределами. И я нашла же. В этом блоге, в уже тысячах людей, которые читают нашу историю и делят со мной все боли и почти все радости. Самые личные я оставляю при себе…
Вы можете писать мне тысячи сообщений о том, что я шлюха, бесхарактерная дура, у которой нет гордости, но это не изменит сути.
Это мой выбор. И я люблю его.
Люблю. Люблю!
И даже если я тысячи раз найду себя за пределами Кая, я все равно потеряю СМЫСЛ. Какой бы счастливой я не была внутри, как бы не самореализовывалась… каких бы высот в будущем не достигла, мне необходимо разделить с ним мое счастье.
Я не могу только забирать. Мне нужно отдавать». — писала я в своем дневнике, а потом переносила в блог.
Чувство того, что Кай представляет собой целый набор из различных настроений и личностей, не покидало меня. Какие чувства я испытываю к нему, когда он бьет и унижает меня?
Я люблю воспоминания. В такие моменты я люблю воспоминания о том, каким он был и каким может быть. Я знаю его настоящего.
Принимаю даже гнев и вспыльчивость Кая. Готова простить его грубость и унижения в постели, но не готова принять настоящие удары бездушного и циничного ублюдка, каким он был, например, в Австрии. Но именно в отеле Амстердама, когда я увидела то, как Кай смотрит на Анджелину внутри меня снова все перевернулось.
Раньше я всегда боялась нашего будущего. Будем ли мы вместе? А если будем, то как долго я смогу жить, как на углях? А если смогу, то что будет с нашими детьми? Больше всего я боялась за них, за наших возможных детей.
Я слишком хорошо знала, что такое быть одиноким ребенком.
Боялась, что по отношению к ним Кай будет тираном и деспотом, каким бывает сейчас. Боялась, стать такой, как его мать Ханна.
«Ты не должна любить мужчину, больше своих детей…» — вспомнила ее слова, чувствуя покалывание в области затылка.
Ханна так винит себя в том, что произошло с ее сыновьями. Кай перенес кошмар, но что случилось с Коулом? И почему он умер совсем ребенком?
В голову полезли совсем нехорошие мысли. Учитывая, что Уилл Стоунэм почти убил Кая, он вполне мог…
Меня затошнило от страха и ужаса. От одной мысли о том, что могло случиться с братом Кая.
Но Кай никогда не был жесток к Анджелине. Даже тогда, когда он представлял собой исчадье ада в номере, именно ребенок сделал его мягче, спокойнее.
Это давало мне надежду. Надежду на то, что я не зря его простила. Что сделала все правильно. Что Кай действительно больше никогда не переступит черту невозврата.
Однажды он уже сделал это. Но я нашла в себе силы простить, потому что поняла, что без него моя жизнь пуста. Суха, как страницы учебников по авторскому делу, что я поглощала пачками.
Мы вернулись в Нью-Йорк, и я еще очень долго не отходила от того, что произошло в Амстердаме. Анджелина отправилась в особняк на Стейтен-Айленде — Стелла наконец вернулась с отдыха и соизволила уделить внимание дочери. Аноним на время затих — я перестала получать угрозы, и честно говоря, вздохнула с облегчением.
В душе я простила Кая. Снова. Он ухаживал за мной все эти дни, обрабатывал царапины на моей спине, делал массаж, после которого все мое тело расслаблялось.
Становилось податливым, мягким для него…
Что-то странное происходило с ним. Это был не мой Кай, я это чувствовала. Но и как садист-маньяк он тоже себя не вел.
Я решила, что настала моя очередь манипулировать им, и начала свою мини-вендетту. Имею право.
Я запаслась терпением и решила угомонить свое тело, которое таяло от его взглядов, поцелуев и прикосновений. К тому же… он и сам боялся ко мне прикасаться. Видела, что хотел… хотел взять то, что принадлежит ему, как и всегда. Но что-то каждый раз останавливало Кая. К тому же он очень много работал и часто приходил уставшим. Подавленным.
Я смотрела в его глаза и видела там ребенка… ребенка, которому пинками сломали все ребра и чуть не довели до смерти.
Самое ужасное было то, что Кай тоже осознавал это.
Он будто снова и снова переживал ту ситуацию.
Я не знала, что происходит с Каем. Он будто стал мне чужим. Но в этом были и свои плюсы. Каждый раз, когда он ко мне прикасался, у меня было такое чувство, что он вновь познает меня, и мне это нравилось.
— Откуда у тебя этот шрам? — спросил Кай, когда мы сидели на крыше. Он пришел с работы и застал меня за ноутбуком и чашкой какао с зефирками. Кай пришел как раз к закату, и я соизволила принять его в свои владения и под плед.