Я и не знал, что у меня есть душа. До тех пор, пока она до нее не дотронулась.

Или же, это из-за синхронизации с Каем, я начал чувствовать это НЕЧТО в груди?

Кто я? Еще никогда я не был таким растерянным. Мой компас ненависти и мести, которым я жил и дышал, дай сбой, сломался. Я был роботом, выполнявшим одну программу — истребление, разрушение, власть, а теперь… все программы внутри словно перемешались.

Моя полноценная жизнь свалилась мне на плечи, но я не знал, что мне делать. Теперь, когда мне казалось, что я живу по-настоящему, пропал и смысл моей жизни — борьба. Борьба с Каем.

И Лейла. Я знал, как подчинить ее, знал, как взять силой то, что мне необходимо. И не скажу, что не хотел этого. Любовь Кая — до ужаса жадная, он бы не смог делить ее ни с кем другим. Я же любить не умел.

Но то, как смотрела на меня (на него) Лейла — убивало. Я хотел узнать это чувство. Непознанное, необъяснимое, неосязаемое.

И в то же время хотел развратить эту девушку, окунуться с ней в самую грязь, упасть вместе на дно похоти и разврата. Хотел владеть ею, как я люблю: она в латексе и коже. В портупее, на высоких проститутских каблуках, а на губах алая помада. Хотел иметь ее сзади и смотреть на то, как второй имеет ее спереди…

Заводит жутко. Обожаю такое. Какая, на хер, любовь?

И все же эти голубые глаза — океан, полный тайн, это и было то самое прикосновение к моей истлевшей душонке…

Я не знал, сколько времени протяну в попытках добиться от Лейлы любви, что она дарила не мне, а Каю. Но я хотел попробовать.

Изнасиловать, избить, изранить и разделить этот десерт с другими я всегда успею. А вот если Кай вернется и поймет, что она полюбила и меня… кто знает, может, это убьет его даже больше, чем то, что я могу уничтожить ее.

Я мог превратить жизнь Лейлы со мной в ад и наоборот. Но я не знаю исхода своих действий. И знаете? Мне нравится. Нравится, ходить по этому тонкому льду, который трещит под ногами, но не ломается.

Лейла

— Я хочу узнать, каково это. Хочу почувствовать, — взмолился Кай, прижимая свои губы к моей скуле. Его рука резко опустилась вниз, и он с легкостью пробрался под мои шорты. Нащупал чувственный бугорок и начал ласкать его дразнящим движением указательного пальца.

Конечно, я хотела Кая, но боли в животе определенного характера помогли мне побороть свое желание. Это стоило мне больших сил, но я была твердо намерена возбуждать его, но не отдаваться.

В конце концов, у него есть Брук Маккартни.

— С Брук ты этого не почувствовал? — спускаю с небес на землю его я, сжимая ноги. Нет, не дамся. Достало. Мои читательницы бы гордились мной. — Кай, я не могу так больше. Я хочу вернуться к жизни, к работе. Поиграли и хватит. Признай, я не нужна тебе, — я посмотрела в его глаза внимательно изучая их. Чужие. Почему…?

— Брук нужна мне. Она — подушка. Понимаешь, брак с такой девушкой очень выгоден. Но я хочу почувствовать это именно от тебя.

— Я зла на тебя за то, что ты сделал. Я обещала не вспоминать прошлое после игр с пистолетом, но это тяжело. Я не дамся тебе добровольно. Возьмешь силой… что ж попробуй. Да только я сделаю все, чтобы наш секс напоминал слияние маньяка с резиновой куклой!

— А на каких условиях ты будешь более благосклонна? — лукаво улыбнулся Кай, и на щеках его появились ямочки, которые так редко касались его лица.

— На условиях того, что ты дашь мне свободу. Мои друзья, родители. Саморазвитие. Я хочу быть успешным журналистом, возможно… я бы хотела издать свою книгу. Я хочу найти себя за пределами тебя…

— То есть свобода?

— Да.

— Но ты все равно будешь принадлежать мне. Охрана будет ступать за тобой, словно тень. И по первому моему требованию ты явишься куда угодно, куда я тебя позову, — и снова этот приказной тон.

— Да…

— Я подумаю.

— И последнее, Кай.

— Хозяин.

— Да иди ты! — игриво ударила его по щеке. Стоунэм словил мою руку и начал нежно покусывать пальчики, грея их в своих ладонях. Я чуть было не растаяла.

— Ты сказал, что хочешь это почувствовать. Когда тебя… — я приблизилась к его лицу. Было приятно ощущать его дыхание на своих щеках. Но обычно мятное, теперь оно было с привкусом сигарет. Я не замечала, чтобы Кай курил прежде. По крайней мере, если и курил, то делал это нерегулярно. — Любят, — я провела пальцем по линии его четкой челюсти и поцеловала в губы… нежно, едва касаясь. Всю теплоту, все самые светлые и добрые чувства я вложила в этот поцелуй. Я знала, как бы настоящий Кай повел себя… но Стоунэм замер. Словно я своим поцелуем ввела его в оцепенение. — Я люблю тебя. А ты?

Он молчал, казалось, вечность, пока мое сердце давило грудную клетку. Не может быть…