— И я тебя, — он слегка нахмурился. Видно было, как тяжело ему произнести даже это жалкое «и я тебя». И как легко давались Каю другие клятвы, невольно вспомнилось.

Почему его чувства остыли? Я же вижу. Кай Стоунэм бы никогда не ответил «я подумаю» на мое предложение. Он принимает решения быстро и никогда их не меняет (как правило).

— Сегодня — не любишь, — отстраняюсь я, поджимая губы. И я снова погружаюсь в себя, чувствуя… пустоту. Он будто бы рядом, и в то же время словно это просто его тело.

Мне нужно больше. Мне нужно, чтобы он жадно любил меня, как прежде.

Мне нужно жить и дышать им.

Мне нужно ВСЕ… или ничего.

Я хочу своего Кая, а не его… копию?

* * *

Кай все-таки принял решение не отпускать меня. Не знаю, был ли это еще один из его экспериментов, но быть рядом и не чувствовать друг друга — было еще больнее.

Я чувствовала. Кай словно заблудился сам в себе. Иногда я улавливала в нем признаки его прежнего: он играл мне на ударной установке, смотрел на меня, как на Богиню, а потом вновь… его взгляд становился то нечитаемым, то полным ярости. То он уходил в работу, то не возвращался днями.

Без моего блога я, наверное, бы деградировала. И чем дальше это заходило, тем больше я понимала, что наша совместная жизнь возможна и желанна мне только в том случае, если он по-прежнему будет относиться ко мне по-собственнически, но перестанет держать при себе, словно рабыню или домашнее животное.

Но я не знала… как все изменить. Ведь на кон поставлена моя жизнь. Я должна думать о себе, а не слепо следовать своим инстинктам, и помнить, каким опасным Кай может быть. Как помочь ему найти себя? Ведь теперь, когда я знаю правду о его детстве, я не могу не видеть в нем потерянную и разбитую душу.

Я сама всегда чувствовала себя ненужной и неправильной. А каково было ребенку, который проснулся с переломанными ребрами? Еле живой, избитый собственным отцом?!

Представить страшно.

Все изменилось в день, когда Мейсон попал в больницу. Кай, к удивлению, вошел в мое положение, и я наконец-то выбралась из своей башни. Но причин для радости было не много.

— Как тебя так угораздило? — сидела возле кровати Мейсона, сжимая его руку. Прежде смазливое лицо моего брата превратилось в безобразную смесь из синяков и кровоподтеков. Мейсона жестоко избили в одной из подворотен Бруклина, когда он возвращался домой из ночного клуба. Он находился на безопасных улицах, и нападение на Мейсона стало настоящим ударом для многих жителей района.

— Не говори, что не знаешь. Во что ты влез? — нежно поглаживала костяшки его пальцев, понимая, как соскучилась. Как бы я не любила Кая, я не смогу СОВСЕМ отказаться от своих родственников и друзей.

Мне нужно общение с другими людьми. Тем более с Мейсоном. Он единственный человек после Кая, который имеет отдельное хранилище в моем сердце.

— Не переживай, Лиса. Я в порядке, — пропыхтел Мейс, натягивая улыбку. Это в его стиле — делать хорошую мину при плохой игре. — А вот ты волнуешь меня куда больше. Почему ты не можешь порвать с этим парнем? Он просто забрал тебя тогда из больницы и все. Меня это не устраивает! Я его урою, блядь. Что он с тобой делает, детка, а? — пыхтя, приговаривал Мейсон. — Куда смотрит твой паренек, Аксель?

— Мейс, все куда сложнее, чем ты думаешь…

— Ты уж разберись со своими парнями. Живешь с одним! Другой заявляется на порог родительского дома с кольцом… а ты? Чего хочешь ты, Лиса? Неужели его? Видел я его взгляд. Такой, будто он хочет в тебя выстрелить и защитить от пули одновременно. До чего жадный. Мне это не нравится, Лиса. Кто он? Я не хочу терять тебя.

— Ты меня не потеряешь. Никогда, — Мейс слишком крепко сжал мою руку, глядя на меня как-то странно.

— Я всегда тебя любил, — вдруг произнес он, вводя меня в полнейшей оцепенение. — Ты нужна мне, Лиса. Я не хочу тебя пугать. Но скажу правду: сначала я думал, меня избили потому что я задолжал немного денег… не смотри на меня так. Я все отдам. Но потом, я понял, они хотели причинить боль тебе.

— Мейс, я…

— Ничего не говори. Я отвечу заранее. Да, я любил тебя, как девушку. Поэтому, когда тот мудак полез тебя насиловать, поддался зверству. Мысль о тебе с другим была мне невыносима. Это была не братская защита. Я готов был разорвать за то, чтобы ты досталась мне. И разорвал.

Наверное, если бы я могла видеть свое лицо в тот момент, я бы увидела на нем зеленые пятна.

— Когда думал, что ты исчезла… не терял надежды вновь найти тебя. И решил измениться, Лиса. Ты вдохновляешь мужчин на подвиги.

— Какие, Мейс? — горько усмехнулась я, вспоминая героический подвиг Кристиана.