— Кай, что ты делаешь? — ревет девочка, крепче прижимая к себе маленькую игрушку. По пухлым щечкам стекают слезы. Светлые волосы заплетены в косички.
Я ожидаю самого страшного. Ожидаю того, что Кай, в порыве гнева нас сейчас обоих угробит. Кай резко откидывает ремень в сторону, поднимает меня с колен и прижимает к себе. К груди. Я слышу, как оглушительно бьется его сердце.
Кай некоторое время молчит, что совершенно на него не похоже. Теряется. У него проблемы с дыханием, словно его самого душат. Он кашляет.
— Лейла, все хорошо? — спрашивает он. — Прости меня, детка. Мы увлеклись, — я замираю, когда Кай отпускает меня и направляется к ребенку. Берет ее на руки. Однако ладони у него трясутся, зрачки лихорадочно бегают. Не от ярости. От… страха?
Да. От очень сильного страха. Панического, детского. Почти такого же, как в глазах Анжелины.
— Энджи, это все страшный сон, милая. Утром, ты придешь к нам и расскажешь его. Ты увидишь, что с нами все хорошо. С тобой все хорошо. Забудешь об этом, ладно? А если не забудешь, обязательно расскажи мне. Ты же все рассказываешь дяде, правда? — голос Кая был другим, не таким, каким обычно. Но… ласковым. Добрым. Мозг мой окончательно взорвался от наблюдений за столь многогранной личностью…
— Лейла, давай. Уложим ее спать, — дрожащим голосом попросил он, и накинув халат, забыв про все, что только что произошло, я последовала за ним.
— Страшный сон, да? Правда? Я думала, ты… изгоняешь фею, — нахмурилась девочка, давясь слезами. — Было так страшно…
— Милая, всем снятся страшные сны. Усни поскорее. Все будет хорошо, как только ты откроешь глаза, — заверил девочку Кай и поцеловал ее, накрывая одеялом. Не так, как обычно. В щеку…
— Фея, с тобой все хорошо?
— Конечно, это же сон, Анджи. Здесь никому не бывает больно по-настоящему, — сгорая от нанесенных ран, произношу я, натянув на себя улыбку. Мы с Каем выходим за дверь, убедившись, что ребенок закрыл глаза и довольно быстро засопел…
Как только за нами закрывается дверь, мы смотрим друг другу в глаза.
— Кай, что с тобой происходит?
Взгляд у него напуганный. Ладони слегка дрожат. Он сжимает их в кулаки.
— Я разрушаю все, к чему прикасаюсь.
— Да. Так и есть.
— Я всегда помнил об этом. Но сегодня, глядя в глаза этого ребенка, я вспомнил все так ярко.
— Этого ребенка? Почему ты называешь ее так?! Кай, скажи мне…
— Ты… в порядке? — растерянно спросил он, глядя на то, как я кутаюсь в халат.
— Псих. Отодрал меня ремнем и спрашивает в порядке ли я. Я слишком давно не в порядке, Кай. Объясни мне! Что произошло! Что вдруг заставило тебя стать святым, когда ты хотел прибить меня своим чертовым ремнем?!
— Я все тебе расскажу, — как-то печально улыбнулся Кай. — Хочешь узнать, что меня остановило? Страх, Лейла. Думаешь, я ничего не боюсь? Это не так.
У меня челюсть отвисла от его слов… да неужели? Кай Стоунэм в открытую признается о том, что не всесилен и уязвим? Что и он боится? Боже, пусть выкладывает мне ВСЕ, ВСЕ, что может рассказать.
— Я расскажу тебе все, но только при оном условии, — Кай обработал мою спину перекисью. Крови не было. Лишь красные полосы. Боли я не чувствовала, стала к физической слишком толстокожей.
— При каком? — он посадил меня на кровать и сам сел по-турецки напротив меня.
— Ты снимешь меня на камеру.
— З-зачем? — Кай протянул мне в руку планшет, выдохнув.
— Так нужно, — просто произнес он и начал свой рассказ. У меня не оставалось другого выбора — я просто нажала на кнопку записи и направила экран на него.
ГЛАВА 15
Каю хотелось защитить маму. Капли крови на полу зарождали жуткое чувство страха в глубине солнечного сплетения. Неприятное, мерзкое.
Мамины губы были в крови.
Мамочка…
Ну, зачем ты так, папа…?!
— Нет, Уилл! Нет! НЕТ! ЭТО ПРАВДА, НЕТ! Уилл, это не ты. ВЕРНИСЬ КО МНЕ. УИЛЛ, НЕ НАДО. ОПЯТЬ?! Нет, нет, все же ЗАКОНЧИЛОСЬ… — вдруг закричала Ханна, и снова что-то упало. Кай не выдержал.
Он выполз из тени, и даже страх перед ползучими тварями не остановил его.
Мальчик вышел в центр амбара и закричал:
— ПАПА! ОТПУСТИ МАМУ! — и когда его отец Уилл Стоунэм обернулся, он смотрел на него особенным взглядом.
Кай сразу узнал его.
Уилл смотрел на него так, будто Кай не был его сыном. Будто он и вовсе не знал этого ребенка.
То, что было дальше… Кай не запомнил. Запомнил только то, что с того дня у него начались провалы в памяти.
Но у него был Деймон. Его лучший друг, его плоть и кровь. Деймон всегда прикрывал его провалы в памяти перед родителями.
Деймон был для него всем. Он всегда был рядом.