– Нет, – хрипло проговорила я, когда он уже стоял у двери.

Вулф медленно развернулся и смерил меня взглядом. Все было ясно по выражению его лица. Он боится услышать мою просьбу. Я для него лишь ценное приобретение. Теперь он знал, что я в порядке, и мог вернуться к распорядку своего дня. Точнее, ночи.

– Мне не хочется оставаться одной. Не мог бы ты… всего на одну ночь? – Я вздрогнула от отчаяния, которое услышала в своем голосе. Он снова почти тоскливо глянул на дверь.

– Мне завтра рано вставать.

– Мой похититель дал мне довольно удобную кровать. – Я похлопала по ней ладошкой и покраснела под своими синяками. Вулф замялся.

– Мне нужно предупредить Стерлинг, что у тебя все хорошо.

– Да, конечно, – нарочито веселым голосом попыталась сказать я и смахнула слезы. – Она, наверное, очень волнуется. Забудь, что я сказала. К тому же я устала. Усну раньше, чем ты закроешь дверь.

Вулф кивнул и оставил дверь приоткрытой.

Я была слишком измотана, чтобы оплакивать свою оставшуюся без ответа просьбу, и уснула в ту же минуту, как он вышел из моей комнаты. В стакане с водой плавала наполовину выкуренная сигарета – привычка, которая вынуждала Вулфа чертыхаться, когда он убирал их за мной.

Когда утром я проснулась, на часах было семь. Я попыталась потянуться, но мое тело придавило что-то грузное и массивное. Господи. Неужели меня ранили слишком сильно? Я едва могла пошевелиться. Попытавшись поднять правую руку, чтобы дотянуться до будильника и остановить его звон, я поняла, что двигаться мне мешает не боль.

Позади меня спал мой муж, прижимаясь животом к моей спине. Он не снял костюм, а дыхание его было тихим и глубоким. Я ощутила через одежду, как к моей заднице прижимается его пенис. У него был утренний стояк. Мое лицо начало заливать краской, и я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку.

Он вернулся в мою комнату. И провел ночь в моей постели. Я попросила его об одолжении, и хотя Вулф открытым текстом предупреждал, что этого не случится, все же исполнил мою просьбу.

Я положила кисть на его руку, которой он обвивал мою талию, а Вулф прижался носом и губами к моей лопатке. Сегодня утром я молилась лишь об одном: пусть это будет не сладкая ложь, а запретная правда.

Еще одну ложь мне не пережить.

Но найти правду и копать, пока истина не всплывет наружу… к этому испытанию я готова.

Задолго до того, как узнал о существовании Франчески Росси, я подробно изучил рабочий распорядок ее отца. Жажда мести требует полной отдачи, и чем больше у тебя на руках информации, тем более серьезный урон удастся нанести. Я искал слабые стороны в делишках Росси и лазейки в его сделках, когда по факту самую большую ценность представляла его дочь. Потеря этой ценности была несовместима с жизнью и являлась более личной, чем утрата любого стриптиз-клуба, что я мог закрыть. Беда в том, что Артур Росси больше не дорожил своей дочерью. В его глазах она ему теперь не союзница. И что еще хуже, Франческа замужем за человеком, который намеревается уничтожить дело Росси, а не наследовать его.

Правила игры изменились.

Артур позволил Майку Бандини покуситься на его дочь.

Потому что его дочь также была мне женой.

А моя жена, как я по глупости показал ему, важна для меня.

Мой «Ягуар» остановился перед ресторанчиком «Мамина пицца» в Маленькой Италии. Это было милое местечко, пропахшее закваской свежего хлеба, томатным супом и моей треклятой скорбью. Каждый месяц бизнес терял тонны денег, но служил отличным местом для их отмывания. Именно здесь и проходили ежедневные встречи Синдиката. Какие бы мрачные чувства я ни испытывал втайне к «Маминой пицце», они не помешают мне высказать этим идиотам все, что я думаю.

Смити вышел из машины и открыл мне заднюю дверь. Я легкой походкой вошел в ресторан, не удостоив взглядом тучную растерянную даму за стойкой, и прошел через дверь за ее спиной. Войдя в тусклую комнату, я увидел десятерых мужчин, сидящих за круглым столом, накрытым старой красно-белой скатертью в комплекте с желтой, наполовину сгоревшей, незажженной свечкой, перед которой сидел мой тесть.

Круглые столы нарушали иерархию.

В мой последний визит в «Мамину пиццу» стол был квадратным, а во главе него сидел Артур Росси.

А за его спиной за стеклом висели ружья. Охренеть как оригинально.