Завязав шелковый халат, я решила, что на следующей неделе первым же делом запишусь в клинику за рецептом на таблетки. Я приму стиль жизни Вулфа. Во всяком случае, пока. Буду учиться, сделаю карьеру, стану выходить в свет и работать каждый день, полный день.

Или, может, мы решим развестись, и я обрету свободу. Свободу выйти за Анджело или за любого другого мужчину.

Я вынырнула из своих мыслей, когда открылась дверь и в комнату вошел Вулф в сопровождении никого иного, как моего отца. Я опустилась на кровать, села на краешек и внимательно оглядела присутствующих. У Артура тряслась нижняя губа, и он покачивался из стороны в сторону. Вулф крепко держал его за локоть, как провинившегося ребенка.

– Говори, – выплюнул мой муж и швырнул отца на пол к моим ногам.

Тот упал на четвереньки и поспешно вскочил на ноги. Я затаила дыхание. Никогда не видела отца в таком состоянии. Таким уязвимым. Трудно было понять, что происходит. И еще труднее было поверить в то, что сказал отец.

– Figlia mia, у меня не было намерений ранить твое прелестное личико.

Его слова звучали на удивление искренне, и стало еще противнее от того, как в первые секунды смягчилось мое сердце. А потом я вспомнила все, что он сегодня натворил. Как вел себя последний месяц. Я встала и подошла к окну, отвернувшись от всех.

– Теперь отпусти меня, или, клянусь Богом… – гаркнул на Вулфа отец.

Я услышала их возню и мрачно улыбнулась. У отца нет ни единого шанса выстоять против моего мужа. Как и у меня.

– Пока ты не ушел, нам нужно уладить еще одно дельце, – сказал Вулф, а я тем временем вытащила из ящика пачку сигарет, щелкнула зажигалкой и сделала глубокую затяжку. Я приоткрыла окно, чтобы синеватый дымок поглотила черная ночь.

– Хватит ходить вокруг да около, – рявкнул отец.

– Вопрос окровавленных простыней, – закончил Вулф.

– Ну конечно, – фыркнул за спиной отец. У меня не было сил поворачиваться, чтобы посмотреть ему в лицо. – Полагаю, ты уже подоил корову, прежде чем купить ее.

Я услышала резкий хлопок и развернулась на пятках. Отец пошатнулся, держась за щеку, и ударился спиной о шкаф. Я вытаращила глаза и открыла от удивления рот.

– Франческа еще не готова, – заявил Вулф своим жестким, как металл, голосом. Его вдумчивые спокойные движения разительно контрастировали с тем, что он только что сделал. Мой муж шагнул к отцу и дернул его за рубашку. – И в отличие от некоторых, я не трогаю женщину против ее воли, даже если она носит мое кольцо. Так что нам не остается иного выбора, правда, Артур?

Отец прищурился, глядя на Вулфа, а потом сплюнул комок крови ему на ботинки. Артур Росси был крутым чуваком. Я видела его в некоторых стрессовых ситуациях, но никогда он не расклеивался, как сейчас. И меня успокоила мысль, что я не единственное беззащитное создание. Но вместе с тем меня пугало, что у моего мужа такое влияние на людей.

Вулф подошел к черной спортивной сумке, стоящей у кровати, и, расстегнув ее, достал небольшой швейцарский нож. Он повернулся, и папа, несмотря на то что был пьяный в стельку и отчаянно нуждался в поддержке, гордо выпрямился. Он прислонился к моему старому шкафу и злобно запыхтел:

– Ты мертвец. Вы оба.

– Протяни руку. – Вулф проигнорировал угрозу, раскрыв нож и продемонстрировав острое лезвие.

– Ты порежешь меня? – провоцировал отец, скривившись от отвращения.

– Если только моя невеста не окажет мне честь. – Вулф повернул ко мне голову.

Я уставилась на него и задымила сигаретой, чтобы выгадать себе время. Возможно, я действительно больше не испытываю к этим мужчинам злости и поэтому не чувствую внутри отчаяния. Они разрушили мою жизнь – каждый по-своему – и так преуспели в этом, что я чувствую себя по-настоящему порченой. Настолько, что могу беззастенчиво вилять бедрами, пока иду к ним. И, судя по лицу отца, он был доволен, что его порежет Вулф. Однако, увидев, как я приближаюсь к нему, он крепко стиснул челюсти.

– Она не осмелится.

Я выгнула бровь.

– Та девушка, которую ты предал, не осмелилась бы. А я? Да.

Вулф передал мне нож и прислонился к стене, а я, держа в руке оружие, встала напротив человека, благодаря которому появилась на свет. Могла я действительно это сделать? Я посмотрела на протянутую ко мне ладонь отца. На ту самую ладонь, что сегодня вечером дала мне пощечину. Ту самую, что была направлена на мою мать.

Но между тем этой ладонью он заплетал мне косы перед сном после того, как их помыла Клара. Эта ладонь похлопывала мою руку во время маскарада и принадлежала мужчине, который смотрел на меня как на самую яркую в небе звезду.

Я сжала дрожащими пальцами швейцарский нож, так как он чуть не выскользнул у меня из руки. Проклятье. Я не могу. Хочу, но не могу. Покачав головой, я отдала Вулфу нож.

– Ты всегда будешь Франческой, которую я воспитал. Бесхребетной овечкой, – удовлетворенно цокнул языком отец.

Проигнорировав его и бурление в животе, я сделала шаг назад.