– Пташки, вы тут? – ее голос эхом разнесся по огромному холлу. Я опустил голову и так заскрипел зубами, что еще чуть-чуть, и сломал бы себе челюсть. Через пару минут в дверях показалась Стерлинг и сморщила нос, оглядывая учиненный мной погром.

– Здесь словно ФБР с обыском побывало.

Нет, но похоже.

Не вставая с кровати и уткнувшись взглядом в пол, я показал ей положительный тест на беременность:

– Ты знала?

Краем глаза увидел, как она округлила глаза и шумно сглотнула. Сейчас Стерлинг выглядела старше своего возраста. Будто резко состарилась от увиденной картины.

– Догадывалась, да. – Стерлинг подошла, положила руку мне на плечо и села рядом. – Неужели ты не подозревал? Девочка за одну ночь стала сладкоежкой, липла, как только ты приходил домой, и жутко боялась идти к гинекологу. Она знает, что ты не хочешь детей, да?

Я посмотрел в окно и провел рукой по лицу. Знала. Франческа все знала.

– Она поэтому уехала? – охнула Стерлинг. – Только не говори, что выгнал ее, как только узнал…

– Нет, – перебил я ее и встал, снова заметавшись по комнате. По комнате, которую я начал одновременно и любить, и ненавидеть. Она до сих пор хранила аромат и ощущение присутствия Франчески, но в этих стенах произошло слишком много плохого.

– Франческа мне изменила.

– Не верю. – Стерлинг выпятила подбородок, сжав челюсти, чтобы они не заклацали. – Она в тебя влюблена.

– Она целовалась с Анджело. – А в номере отеля они наверняка продолжили.

Я чувствовал себя подростком, впервые доверившимся матери и рассказавшим ей о своей любви. Впервые с тринадцати лет я показывал уязвимую сторону. Даже на похоронах родителей я не проронил ни слезинки.

– Ты обидел ее, – прошептала Стерлинг и, тоже встав, подошла ко мне. Она по-матерински положила ладонь на мою руку и сжала ее. – Ты постоянно ее обижал, а сейчас она особенно чувствительна. У нее и так гормоны шалят. Ты не желаешь признавать свои чувства к ней, даже не разрешил ей принести в твою комнату ее одежду и к тому же не рассказывал, для чего она здесь. Почему ты забрал ее у родителей и вырвал из привычной жизни.

– Не в чем признаваться. Я ее не люблю.

– Правда? – Стерлинг скрестила руки на груди. – Ты сможешь жить без нее?

– Да.

– Тогда почему не жил, пока не появилась она? – спросила Стерлинг, и ее тонкая белая бровь высоко задралась на лоб. – Почему ты едва существовал, пока она не вошла в этот дом?

– Я не изменился. – Я покачал головой и взъерошил волосы. Знаю я. Стоит проявить хоть каплю эмоций, и Стерлинг выдаст мне по первое число, закатив настоящую мыльную оперу похлеще «Бухты Доусона».

– В таком случае оставайся тут и дай Франческе время, которое ей так нужно. Не гонись за ней.

– Это один из тех приемов, когда ты запрещаешь мне, я делаю все наоборот, а ты доказываешь, что мне не все равно? – Я еле удержался, чтобы не закатить глаза.

Она пожала плечами:

– Да.

– Тогда готовься к разочарованию, Стерлинг. Если Франческа ждет от меня ребенка, я буду с ними, но не стану вымаливать прощение.

– Хорошо, – похлопала меня по руке Стерлинг. – Потому что, если откровенно, сомневаюсь, что она тебе его даст.

Минуло три дня, как я собрала вещи и уехала.

Я не покидала свою комнату в родительском доме, даже на учебу не ездила, содрогаясь от ужаса при мысли встретиться с Анджело, а того хуже – с отцом.

Мы с Анджело вместе направились в отель в основном для того, что нужно было сделать еще много месяцев назад, но тогда возможности не представилось: обсудить, кто мы другу другу.

Он убеждал меня сбежать и уехать.

– Воспитаем ребенка вместе. У меня есть сбережения.

– Анджело, я не собираюсь портить твою жизнь, чтобы ты спасал мою.

– Ты ничего не портишь. У нас будут свои дети. Мы обеспечим себе счастливую жизнь.

– Если я сбегу с тобой, нас будут искать Вулф и Синдикат. И найдут. И если Вулф будет только рад развестись со мной, то мой отец не даст нам уйти живыми.

– Я достану нам фальшивые паспорта.

– Анджело, я хочу остаться.

И это была правда. Мне нужно было остаться в Чикаго вопреки и, возможно, даже благодаря всему. Мой брак оказался сплошным обманом, отец от меня отрекся, а мать не имела права даже выбрать посуду на ужин, что уж говорить о возможности мне помочь.

Анджело несколько раз звонил и даже заявился к нам домой, чтобы узнать, как у меня дела, но Клара его прогнала. Отец был в служебных разъездах и в основном оставался в «Маминой пицце», что никого и не удивляло.

Меня почти всюду сопровождали мама и Клара. Они кормили меня, купали и убеждали, что мой муж скоро придет в себя и отправится на мои поиски.