Раздавшийся за моей спиной стон напомнил, что я не один. Зевая, Каролина растянулась на кровати, и лучи солнечного света, проникавшие сквозь высокие французские окна, подчеркнули нежные очертания ее лица.

– Тебе лучше? – еще не до конца проснувшись, прошептала она, прижимая к груди подушку.

Я, будучи до сих пор одетым, встал и пошел в другой конец комнаты, где взял с комода свой телефон и кошелек. Проверив их содержимое и ее сумочку и убедившись, что она не сунула туда диктофон и не сделала компрометирующих фотографий, я раздумывал, почему, черт возьми, не смог заставить себя трахнуть прошлой ночью Каролину.

Мне предоставился удобный случай, а уж она явно не возражала прыгнуть ко мне в постель. Однако я не мог заставить себя с ней переспать. Не из-за чувств к своей жене, боже упаси, а лишь потому, что у меня не было элементарного желания трахаться с Каролиной.

Она была красивой и статной, а я радовался, что могу провести ночь в ее гостиничном номере и не тащиться домой, но у меня не возникло ни малейшего желания к ней прикасаться.

Женщиной, чьим телом я хотел обладать, была моя жена. Жена, которая никак не могла избавиться от своей одержимости Анджело Бандини, будь он проклят.

Я засунул в карман кошелек и телефон и, не прощаясь, вышел из комнаты. Так лучше. Мисс Ивановой не стоит больше искать со мной встреч. Второго раза не будет. Я не против форсить на публике со своими любовницами, пока моя жена будет умирать от ревности и ярости, и сейчас меня мало волнует, как это отразится на моей репутации, но, по-видимому, трогать теперь других женщин – трогать по-настоящему – мне больше не суждено.

Не беда. Все равно Франческа будет согревать мои ночи. Ей не удастся отрицать это влечение после того, как каждое утро она жадно заглатывала мой член и насаживалась на него, когда я брал ее сзади. Она хотела меня так же, как я ее. Ну ничего, она свое получит. Только теперь я буду держать ухо востро.

В десять утра я вернулся домой и сразу же направился к ней в комнату, но она оказалась пуста. Я выглянул из окна ее спальни в сад. И там никого. Обследовал каждую комнату в доме, мысленно делая пометки. Кухня? Нет. Главная спальня? Нет. Фортепианная комната? Нет. Я набрал номер Стерлинг и рявкнул ей возвращаться домой. Она должна мне помочь найти жену, хотя той особо некуда было податься.

Я снова проверил телефон. Два сообщения от Смити.

Смити: Ваша жена попросила отвезти ее обратно домой.

Смити: Формально она мой босс. Мне пришлось. Простите.

Вызвав экономку домой, я поднялся в комнату Франчески и начал по ней рыскать. Теперь, когда жена уехала, мне нужно лично удостовериться, всерьез она говорила или нет. Из ванной пропали все ее любимые средства; зубная щетка, фотоальбомы и экипировка для верховой езды тоже исчезли. Нигде не было видно и деревянной коробки, которую я вчера сломал.

В ближайшее время Франческа не собиралась возвращаться.

Все, что представляло для нее ценность, исчезло.

Она выполнила обещание и ушла. Я недооценил жену. Считал, что она ночь продержится и утром со мной поговорит. В конце концов, я вполне обоснованно и с той же дозой издевательств выместил на ней злость за пылкий поцелуй на университетской лужайке, после которого она бесследно исчезла и обнаружилась в отеле с Анджело. Конечно, моя жена отнюдь не покорная овечка и вместо того, чтобы сломаться, проявила твердость характера.

И уж она-то действительно целовалась с Анджело. А вот я даже пальцем Каролины не коснулся, если не считать того, что вел ее за руку по бальному залу.

Я выдвинул и перевернул все ящики в поисках доказательств долговременной неверности Франчески. Кристен утверждала, что интрижка тянется уже давно, но я отказывался ей верить. Теперь, когда гнев поутих, все улики были в пользу моей жены. В нашу первую встречу она была девственницей. И как бы я ни обожал ее, она была немного ханжой во всем, кроме спальни. И не из тех, кто заводит запретный долгосрочный роман. Франческа уверяла, что порвала с Анджело, и ее телефон доказывал, что много-много недель он ей не звонил и не писал, поэтому у меня не было оснований ей не верить.

Я пришел к выводу, что поцелуй был разовым моментом слабости и страсти. Если Франческа действительно завела интрижку, то не стала бы изменять мне так явно. Нет. Она вела бы себя разумнее.

Закончив опустошать ящики, я сорвал с постели простыни и подушки. Из одной что-то выпало и закатилось под кровать. Я присел на корточки и, достав, уставился на предмет.

Тест на беременность.

Положительный тест на беременность.

Зажав его в кулаке, я шлепнулся на кровать. Франческа беременна. Мы переспали, не предохраняясь, всего раз, на озере Мичиган.

Франческа ждет от меня ребенка.

Боже милостивый.

Я услышал, как внизу открылась дверь и вошла Стерлинг, что-то поющая себе под нос.