Кристен пожала плечами, и на ее лице, как маргарин, растеклась злобная улыбка. Легкая, но ядовитая.

Нет нужды спрашивать. Я и так знала ответ.

От моего отца.

Тем вечером, когда Вулф принес в мою спальню пропущенный мной ужин, я отвернулась от него, так как не была готова к встрече с ним и уж точно не была готова рассказать о беременности. В глубине души я знала, что хотя бы отчасти Кристен права. Вулф все спланировал с самого начала. Он собирался уничтожить мою семью, а между делом откажется и от меня. Оставался ли этот план еще в действии или нет, к делу не относится. Хотя я и так не имела ни малейшего представления, что у него сейчас за план.

Я знала лишь, что все против нас.

– Все хорошо? – спросил Вулф, смахнув с моего лица прядь волос.

Не в силах смотреть ему в глаза, я листала страницы книги, которую на самом деле не читала. Скорее всего, я даже держу ее вверх ногами, но не могла сказать точно, потому что не получалось разглядеть очертания книги, не то что ее содержимое.

– Конечно. У меня начались месячные, – соврала я.

– Я все равно могу остаться, – предложил муж и, проведя рукой по моей щеке, большим пальцем приподнял мой подбородок, чтобы я на него посмотрела. – Я прихожу не только за сексом.

– Ну, я не в настроении и минет тебе делать.

– Франческа, – прорычал он, и я резко на него посмотрела. Как же бесит, что я так его люблю. Вулф прав. Любовь по определению безответна. Один человек всегда любит сильнее.

– Я должен волноваться? – спросил Вулф.

– По поводу? – Я перевернула страницу.

– Для начала по поводу твоего навыка чтения. Ты держишь книгу вверх тормашками, – сердито произнес он, и я закрыла книгу. – По поводу тебя. Нас. Этого, – он показал рукой между нами.

– Нет.

Повисло молчание, но он все равно не уходил, и я встревожилась. Так странно: утро началось спокойно, с клубничного коктейля и быстрого секса, но как скоро мы снова стали врагами.

– Давай пройдемся. Ты пососешь свою раковую палочку и расскажешь, что на тебя нашло. – Вулф встал и подхватил со стола пачку сигарет.

– Нет, спасибо. – Вернувшись вечером домой, я забыла выкинуть сигареты, но на ближайшее будущее они точно не входят в программу.

– Ничего не хочешь мне сказать? – Вулф снова внимательно посмотрел на меня. Его лицо было напряженным, а взгляд – темным и беспощадным.

– Нет. – Я опять открыла книгу, теперь правильно.

– Хочешь, схожу с тобой к гинекологу?

У меня участился пульс, и в висках застучало.

– Мило с твоей стороны предлагать спустя несколько месяцев, но ответ по-прежнему нет. Оставь меня в покое, пожалуйста. Думаю, на этой неделе я перевыполнила свой план в качестве твоей жены напоказ и теплой дырки по ночам.

Он прищурился и сделал шаг назад. Мои слова обидели его, мужчину из металла и стали. Вулф отвернулся и умчался из комнаты прежде, чем мы напустились бы друг на друга.

Едва за ним хлопнула дверь, я упала на подушку и заревела, приняв наконец решение.

Завтра я открою шкатулку и вытащу последнюю записку.

Ту, что определит, действительно ли Вулф любовь моей жизни.

Явышла из кафе, прижимая к груди записку, и затопала прямо по густой влажной траве возле входа. На лицо мягко капал первый осенний дождь, и мне приходилось часто моргать. Мир стал размытым.

Первый дождь сезона. Это знак.

В большинстве городов романтичная пора приходится на весну, но Чикаго расцветал осенью. Когда листья становились желто-оранжевого цвета, а небо – серым, как глаза моего мужа. Записка между пальцами намокла. Она, наверное, испорчена, но я продолжала сжимать ее мертвой хваткой. Я встала под открытым небом на газоне возле дороги и сдалась на милость дождю, стекающему по моему лицу и телу.

Приди и спаси меня, Вулф.

Вопреки грустным известиям и всему, что рассказала Кристен, я молила, чтобы Вулф претворил в жизнь предсказание последней записки и стал моим рыцарем на белом коне.

Твой возлюбленный укроет тебя от бури.

Я просила, всей душой молила и задыхалась от слез.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, укрой меня.

Я хотела, чтобы Вулф дал обязательство не отказываться от меня после того, как он покончит с моим отцом. Что вопреки ненависти к моей семье – вполне оправданной ненависти – он любит меня.

Сегодня утром, прочитав последнюю записку, я засунула ее в декольте, как в ночь маскарада. А когда Смити вез меня в колледж, по лобовому стеклу начал бить дождь.

– Чтоб тебя! – проворчал Смити и включил дворники.

– Не заезжай за мной, – это был мой первый и последний приказ Смити.

– А? – Он рассеянно щелкнул жвачкой.

Мои агенты охраны заерзали и переглянулись.

– Меня заберет Вулф.

– Он улетает в Спрингфилд.

– Планы изменились. Он остается в городе.