– Я знаю об Эрроусмите. – Эшлинг нахмурилась, взвешивая свои слова. – У нас с Киллианом приличная разница в возрасте. Я была еще в пеленках, когда они с Эрроусмитом дружили, но, насколько я понимаю, в какой-то момент они были не разлей вода. Как говорят, (заметь, я собрала эту информацию по кусочкам из разных источников и сложила воедино в своей голове), Килл и Эндрю отроду были лучшими друзьями. Они родились в один день в одной бостонской больнице и оба немного не доставали в весе. Мой отец познакомился с отцом Эндрю, пока они вместе наблюдали за своими новорожденными сыновьями через стеклянное окошко. Вскоре после этого athair нанял отца Эндрю бухгалтером в «Королевские трубопроводы». Киллиан и Эндрю все делали вместе, а когда Киллу, согласно нашей семейной традиции, пришла пора отправиться в Эвон, athair оплатил половину суммы за обучение Эндрю и отправил его вместе с сыном. Килл и Энди были как братья. Вместе проводили летние каникулы. Вместе катались верхом, ночевали в гостях друг у друга и вместе строили планы по завоеванию мира. Пока athair не уволил отца Эндрю и не отсудил у него все деньги, которые тот украл у компании, в результате чего семья Эрроусмита осталась без пенни в кармане и едва сводила концы с концами. Athair прекратил выплаты за образование Эндрю, наказав сына за грехи отца. В первый год отец Эндрю отказывался признавать поражение и забирать сына из Эвона. Он хотел избежать позора. Семья начала просить у своих родственников деньги взаймы. Поговаривают, что мать Эндрю, Джуди, даже стала любовницей какого-то богатого парня, чтобы они могли держаться на плаву. Вскоре после этого родители Эндрю развелись. На следующий год его самого отчислили из Эвона, и он вместе с сестрой и матерью перебрался в крохотную квартирку в Южном районе Бостона. Их жизни были разрушены, как и дружба Энди и Килла. Семьи провели невидимую черту посреди Бостона, поделив его пополам, и избегая друг друга любой ценой.
«Эндрю знает мою тайну», – сказал Килл.
Мне на ум не приходило ничего, что могло бы смутить безупречного Киллиана Фитцпатрика. Но если Эндрю когда-то был его лучшим другом, значит, тоже знал путь к его душе.
Когда она у него еще была.
– А Эндрю пытался отомстить за решение твоего отца через Килла? – спросила я.
Эш покачала головой и приподняла плечо, как бы говоря «понятия не имею».
– Мама говорила, что в тот год, который Эндрю и Киллиан провели вместе в Эвоне, она чуть не лишилась сына. Мой старший брат очень сильно похудел, перестал играть в поло и окончательно отгородился от мира. Брат всегда был черствым и непохожим на других, но после того года все сошлись во мнении, что он стал, ну… – Эш сделала глубокий вдох и опустила взгляд на исцарапанную столешницу. – Бездушным.
Это слово сразило меня, разъедая, словно кислота. Мне хотелось перевернуть стол со всем, что на нем лежало, и закричать: у него есть душа. Такая необъятная, что вы даже не можете себе представить!
Белль протянула мне бутылку воды, почувствовав, что я начинаю терять самообладание. Эндрю сделал Киллиану что-то ужасное. В этом я была уверена.
А Киллиан, в свою очередь, стал таким, каким был на сегодняшний день.
– Спасибо, что рассказала мне, Эш. – Я потянулась и сжала ее ладонь.
Она в ответ крепко сжала мою.
– Для этого и нужны невестки, правда? Только прошу, не говорите Киллу. Он никогда меня не простит.
– Мы сохраним твой секрет, – заверила ее Белль.
Вопрос в том, сохранит ли Эндрю Эрроусмит секрет моего мужа?
Одно ясно наверняка: я не собираюсь ждать, чтобы это выяснить.
Позже в тот день я зашла в пустую квартиру.
Сперва даже не заметила пустоту, возможно, потому что никогда в полной мере не считала ее своей.
Вся мебель, блестящая, футуристичная, тщательно подобранная дизайнером интерьера, осталась на своих местах. Кухонная техника мигала, чудаковатые семейные фотографии и ароматические свечи, которые я привезла с собой, все так же стояли на каминной полке.
Я зашла в гардеробную, чтобы приготовиться к занятиям йогой, и поняла, что она пуста.
Вся моя одежда пропала. Как и обувь, и туалетные принадлежности, и несколько личных вещей, которые я припрятала в одной из гостевых комнат. Я на цыпочках прошла по квартире, чувствуя, как в запястье бьется пульс. Меня ограбили?
Какая-то бессмыслица. Бирн и Камински стремительно исчезли из моей жизни. Я знала, что нахожусь под защитой Сэма Бреннана, пока прихожусь Киллиану женой, что добавляло моей жизни какое-то извращенное чувство неуязвимости.
К тому же воры вынесли бы дорогие картины Джексона Поллока и вычурную технику, которой я даже не потрудилась научиться пользоваться.
Я босиком прошла на кухню и увидела на гранитной столешнице записку.
Руководствуясь намерением зачать с тобой ребенка и избавиться от тебя как можно скорее, я переселяю тебя в свое поместье до тех пор, пока ты не забеременеешь.
Без уважения,
Киллиан.
Моим первым побуждением было взять телефон и сообщить своему мужу в децибелах, более подходящих для концерта группы Iron Maiden, о том, что звонили шовинисты и просили вернуть им их свинские взгляды.
Я прикусила язык, пока рот не наполнила теплая, густая кровь, сделала прерывистый вдох и решила – снова – победить Киллиана в его же извращенной игре.
Киллиан беспокоился о своем месте в моей жизни и хотел держать меня поближе. Неважно, какое бредовое оправдание он придумал для себя, чтобы перевезти мои вещи в свой особняк, будь то Эрроусмиты, мои встречи с миссис Вейтч или форма луны. Суть в том, что он нарушал собственное правило – не жить под одной крышей, – лишь бы держать меня рядом.
Меня удивило, что он спустил мне с рук нарушение пункта об отказе от конкуренции. Когда я сказала ему, что буду работать на Эндрю Эрроусмита, а если его это не устраивает, он может смело подать на развод, то была почти уверена, что Килл выгонит меня и из особняка, и из своей жизни.
А еще меня удивило, что он будто бы смирился с тем, что я поддерживаю связь с Гретой Вейтч. У него, конечно, не было никакого права голоса в этом вопросе, но я решила, что он устроит мне адскую жизнь, как только поймет, что я не стану потакать его прихотям, как все остальные.