– Я не боюсь. – Я старалась, чтобы мой голос звучал так же невыразительно, как и его.

Я была старательно перевязана, как подарок – его подарок, – и хотела, чтобы он развернул меня и овладел мной.

– Почему? – В его голосе слышалось любопытство. Почти… надежда?

Нет. Не может быть.

Надежда – это тоже эмоция, а Киллу чужды эмоции.

– Потому что знаю, что ты никогда не причинишь мне боль.

– Какое оптимистичное предположение.

– Ты трижды спас мне жизнь и спасешь снова, – сказала я. – Вот это оптимистично. А я реалистична.

Дальше все произошло так быстро, что у меня закружилась голова. В одно мгновение я была в платье, а в следующее оно оказалось сорвано с меня одним точным взмахом канцелярского ножа. Килл оттянул ткань, чтобы она не прилегала к моему телу, и провел по ней лезвием до самых ягодиц. Платье упало на матрас подо мной, а муж принялся избавляться от моих трусиков, разрезав их с каждой стороны. Затем бросил нож обратно на столик.

Я извивалась, приподнимая задницу ему навстречу. Это было так дерзко, что я сама не узнавала себя в этом действии. Я была не из таких девушек. По крайней мере, я так считала. Но догадывалась, что внутри меня все это время дремала какая-то дикая часть. Просто я никогда не позволяла себе ее исследовать.

Киллиан остановился. На мгновение стало так тихо, что я задумалась, не вышел ли он из комнаты. Возможно, это было частью игры. Ожидание. Напряжение. Предвкушение.

– Твоя задница, – произнес он, наконец, отстраняясь от меня. – Она…

Чертовски красная. Я знаю. Я весь день писала, сидя на корточках.

– А, это, – отшутилась я. – У меня очень чувствительная кожа. Уэльские корни и все такое.

– Я сделал это с тобой, – прохрипел он.

– Ерунда, – возразила я.

Так оно и было. Да, он отшлепал меня вчера ночью, но в этом не было ничего такого, о чем я не слышала от подруг или не видела в шоу на HBO. Черт, да родная мать в детстве шлепала меня сильнее. Тем более, я виляла перед ним задом, прося о большем.

Киллиан потянулся к лентам, и я почувствовала, как он развязывает их, освобождая меня.

– Не смей. – Я заговорила твердым, преподавательским тоном. – Мистер Фитцпатрик, ты не просил разрешения развязать меня. Ты не станешь этого делать, пока я сама не попрошу. Ясно?

Воздух был пропитан сексом, насыщен эндорфинами.

– Обычно я не вижусь с ними на следующее утро, – немногословно признался он. – Даже не задумывался, как это выглядит…

– Не смей рассказывать мне о своих шлюхах, когда мы в постели!

Я уже перешла на крик. Так сильно вошла в режим учительницы, и ему еще повезло, что я не выгнала его за дверь. Он ничего не сказал, а меня раздражало, что мне не видно выражение его лица.

– А вообще, вне постели тоже ничего о них не говори.

– Больше нет никаких шлюх, – рявкнул он в ответ. – Ты об этом позаботилась.

– Хорошо. – Я чувствовала себя в высшей степени властной для той, кто лежит голой на кровати. – Надеюсь, твои любовницы разорятся без твоих выплат и найдут настоящую работу, чтобы содержать себя самостоятельно.

– Ты сумасшедшая, – произнес он, как всегда спокойно.

– Что ж, к счастью для меня, муженек, ты тоже не высоко поднялся по шкале здравомыслия. А теперь делай со мной что хочешь. И постарайся, чтобы и я осталась довольна.

Киллиан потянул за узел между моими запястьями и лодыжками, нежно опустив ладонь на ягодицу. Затем просунул в меня два пальца. Комнату наполнил звук окутавшей их влаги.

Я закрыла глаза и втянула воздух сквозь зубы.

– Да.

Килл ласкал меня пальцами, влажные звуки свидетельства моего желания заглушались моими же стонами. Погрузив пальцы внутрь, он согнул их и задел точку G.

Киллиан был щедрым любовником, о чем умолчал во время наших переговоров.

Просунув свободную руку вниз моего живота, он приподнял меня и, придерживая на весу, присоединился к ласкам губами. Он наслаждался моей мокрой киской сзади, скользя языком между складками.

У нас обоих вырывались стоны удовольствия и восторга, а я мысленно кричала себе, что это ничего не значит. Это не близость. Просто секс. Прелюдия. Для него это лишь средство достижения цели.

Я опустила голову на черные атласные подушки, вдыхая его неповторимый запах, и по спине пробежала раскаленная добела волна дрожи. Электрические импульсы приближающегося оргазма накатывали один за другим. Я задрожала, теряя контроль и бессвязно бормоча в его подушку.

Как только я достигла кульминации, он убрал пальцы и язык, сорвал ленты с моих лодыжек и ворвался в меня одним толчком. Не знаю, крылась ли в этом какая-то хитрость, но оттого пик нахлынувшего на меня удовольствия ощущался вдвое сильнее. Он прижался к моей спине всем телом, вонзаясь в меня возбужденным членом.

Я застонала, привыкая к тяжести его тела.