Больше не могла.

Я бросила полупустую спортивную сумку на пол и хмуро посмотрела на Петара.

– Ты серьезно, приятель? Ты обещал, что его не будет.

Звук открывшейся входной двери стал исчерпывающим свидетельством того, что мой муж вошел в дом, хотя я специально позвонила Петару, чтобы убедиться, что на горизонте чисто, и я смогу забрать оставшиеся мелочи и увезти их обратно в свою квартиру.

Петар беспомощно повел плечом.

– Он должен был вернуться не раньше десяти или одиннадцати, клянусь. С тех пор как вы ушли из дома, он приходит сюда только ночевать. Порой даже этого не случается. На этой неделе мне трижды приходилось отправлять в офис курьера с новым комплектом костюмов.

Было очень заманчиво посочувствовать Киллу, но я прогнала это чувство прочь из своего сердца.

Бросила спортивную сумку на кровать и принялась складывать в нее мелочи, которые забыла, в спешке уезжая две недели назад.

– Где она? – донесся рокот Киллиана с первого этажа.

Петар перекрестился, поднял взгляд и умчался из моей комнаты. Не нужно быть гением, чтобы понять, где я, а потому я не стала отвечать на этот вопрос.

И, конечно же, через пять секунд Киллиан оказался на пороге моей спальни, мрачный и угрюмый, словно Аид с ненадкушенными плодами граната в руках.

– Ты так рано вернулся? – фыркнула я, засовывая в сумку один из тысячи своих цветастых дневников по самопомощи. – Что же папочка скажет? Я думала, ты рожден, чтобы работать.

Киллиан вошел и закрыл за собой дверь.

– Разве ты не должен быть на работе? – Я вела праздную беседу, зная, как сильно он их ненавидит.

– Разве ты не должна жить со своим мужем? – парировал он.

– Нет, – спокойно ответила я, застегивая переполненную сумку и дергая застрявший язычок молнии. – Последние несколько месяцев ты упорно утверждал, что мы не настоящая пара. Я всего-навсего наконец-то тебя услышала. Ты успешно убедил меня, что нас не связывает ничего, кроме контракта.

Я избегала прямого взгляда. Жгучая боль, которая возникала, стоило мне увидеть его великолепие, была нестерпима и в обычные дни, но когда мы были порознь, и вовсе невыносима.

Будь он чужаком или союзником, Киллиан всегда обладал талантом заставлять мое сердце петь, а душу рыдать.

Долгое мгновение он стоял на месте и с упоением меня рассматривал.

Затем шагнул ко мне, опустил ладонь мне на руку.

Мне хотелось сорваться и расплакаться.

Рассказать ему, за каким делом я застала Эндрю.

Признаться, что я не могла есть и нормально спать.

– Я велел Сэму отменить слежку, – сказал Киллиан.

Я посмотрела на него сквозь пелену непролитых слез.

– И?

– И я ни к кому не прикасался с тех пор, как надел кольцо на твой чертов палец. – Он так плотно сжал челюсти, что едва шевелил губами.

– И? – Я подняла бровь.

Покажи мне эмоцию.

Любую.

– И я не должен был нарушать договор, – угрюмо произнес он, отводя взгляд. – Я доверяю тебе.

– Чушь собачья. – Я поперхнулась сухим смешком.

Он ничего не сказал.

Я начала понимать, что никакие мои слова или поступки не изменят его мнения о людях. Обо мне. Он неспособен испытывать чувства, и, заставляя его любить меня, я не добьюсь ничего, кроме того, что стану объектом его ненависти. Даже сейчас он желал меня не потому, что я ему нравилась.

А лишь потому, что была для него удобной. Средством достижения цели.

– Ты не уйдешь, – просто сказал он.

Я подняла сумку, закинула ее на плечо и повернулась к нему лицом.

– Прости.

– За что? – прорычал он, шагнув ко мне.

– За то, что изменила правила в отношении тебя. За то, что нарушила договор. За то, что просила большего. Я понимаю, что это было неуместно. Я хочу, чтобы ты женился на той, кто даст тебе все, чего ты хочешь. На той, кто будет рада довольствоваться тем, что ты готов дать в ответ. Я не такая. И я говорила всерьез. Как только решатся все твои проблемы с судом и пиаром и все утихнет, мы сможем развестись.

Я обошла его, но он шагнул в ту же сторону и снова встал прямо передо мной.

– И все это из-за одной ошибки? – Нахмурился он. – Я уже сказал тебе, что больше ни к кому не прикасался. За тобой следили ровно неделю, Персефона.

Я запрокинула голову и расхохоталась.

– Думаешь, это единственная проблема? Одна ошибка? Спустись с небес на землю, Килл. Ты никогда не относился ко мне, как к своей жене. Никогда не проводил всю ночь в моей постели. Никогда не водил меня на свидание, не считая модных мероприятий. Не было ни медового месяца, ни содержательных бесед. Я никогда не была тебе ровней. Изменилось только одно: теперь я наконец понимаю, что мне никогда ей не стать.