– Митч. – Митч – парень, с которым он на пару выполнял поручения Бирна. – Он подрабатывал на Бирна еще несколько месяцев после того, как я слинял. Он до сих пор время от времени треплется с Камински.

– Где ты был все это время?

– Сначала остановился в Коста-Рике. В тот день, когда пошли слухи, будто Бирн узнал, что я спустил все наши сбережения и не смогу вернуть ему долг, я купил билет в один конец. Я залег на дно. Работал на стройке. Откладывал все, что мог. Поначалу я надеялся, что накоплю половину суммы, а остальное заплачу в Бостоне. Я всегда хотел, чтобы у нас с тобой все получилось, Перси. Просто я понимал, что, оставаясь с тобой на связи, подвергну тебя огромному риску. А потом новости о том, что ты выходишь за Фитцпатрика, разлетелись по всему гребаному интернету. Об этом даже мемы гуляли, прикинь. Тогда я позвонил Митчу. Спросил, правда ли это. Он рассказал мне, что твой муж так сильно избил Камински, что тот теперь никогда не сможет отливать стоя. Бирну тоже здорово досталось. Я понял, что, наверное, иду следующим в черном списке твоего мужа. А значит, он натравит на меня Сэма Бреннана. У Бреннана глаза и уши повсюду, поэтому я перебрался в Мексику. В Канкун. Остановился у друга.

– У друга? – переспросила я со смешком.

Единственными сведениями, от которых у меня затрепетало сердце, были его слова о том, что Киллиан избил Камински. Я не знала об этом.

– У девицы, с которой учился в старшей школе. Она заправляет сезонным курортом. Там всегда было полно народу, люди толпами приезжали и уезжали. Я знал, что Бреннану будет чертовски трудно меня там поймать. Я чистил ее бассейн.

– Платонически, надо полагать. – Я закатила глаза. Да он ходячее клише.

Пакстон безрадостно рассмеялся.

– Да брось, Перс. Давай не будем делать вид, будто ты не отсасывала Фитцпатрику каждую ночь большую часть этого года. Мы оба делали то, что должны, чтобы выжить.

– Что касается меня, то я получила от этого чрезвычайное удовольствие, – посетовала я. – Ты даже не удосужился позвонить, чтобы справиться о состоянии родной бабушки.

Я знала об этом, потому что спрашивала в доме престарелых, нет ли от него вестей, каждый раз, когда приходила к ней.

Пакстон со вздохом подпер щеку кулаком.

– Я знал, что ты позаботишься о ней. Я бы доверил тебе собственную жизнь. Ты всегда поступаешь правильно. Слушай, опасность миновала. Митч сказал, что долг выплачен. Бирн исчез из нашей жизни. Мы можем быть вместе, Перси. Начать все сначала. Продолжить с того, на чем остановились. Он же не заставил тебя подписать брачный контракт?

Мой бывший муж был не только сумасшедшим, но еще и тупым, как пробка. Я силилась вспомнить, что вообще в нем нашла, помимо модельной внешности. Ответ был очевидным и в той же мере постыдным: он был моим утешением. Противоядием от отказа Киллиана. Неиспытанной вакциной, которая в итоге чуть не стоила мне жизни.

– Мы с тобой счастливо разведены. Я вышла замуж за другого. – Я выставила безымянный палец, на котором сверкало обручальное кольцо с бриллиантом размером с его физиономию.

Я так и не сняла его. Хотя знала, что должна.

Пакстон вскочил и бросился ко мне. Возможно, все дело в том, что телосложением он был не таким, как Киллиан – не таким высоким, широкоплечим и внушительным, а может, потому что он попросту не был Киллианом, но меня раздражало само его присутствие.

– Понимаю, детка. Ты злишься. Обижена. Ты имеешь полное на это право. Но ты никого не обманешь. Твой брак ненастоящий. – Теперь он стоял передо мной и хватал за руки с явным желанием меня встряхнуть.

– Как и наш с тобой. Раз уж мы откровенничаем, я тоже должна кое в чем признаться. – Я вырвалась из его рук и отступила назад, овевая его лицо дыханием. – Ты всегда был для меня всего лишь способом отвлечься. Я всегда любила Килла. А ты был только временным увлечением. Но Киллиан? Киллиан – это навсегда.

Слова повисли между нами, словно невидимый барьер из колючей проволоки.

Судя по тому, как Пакстон глядел на меня, он хотел разорвать ее на части.

Голод в его глазах вызывал во мне тревогу, пусть я знала, что он был пробужден не мной, а всем тем, что я теперь олицетворяла: богатством, властью и связями.

– Ладно, – тут же нашелся он. – Твоя взяла. Буду любовником. Но тебе это дорого обойдется.

– Я не хочу любовника. А даже если бы хотела, то ты стал бы последним человеком на свете, кого я рассматривала бы на эту роль. Ты гнусный и эгоистичный человек, Пакстон. Выметайся из моей квартиры, пока я не позвонила Сэму Бреннану и сама тебя не вышвырнула.

– Детка, – простонал он, схватив меня за челюсть и тесня назад, пока я не уперлась спиной в дверь. – Я знаю, что ты очень злишься, но нам было хорошо вместе.

Пакстон говорил, прильнув к моим губам. Он целовал меня. Во всяком случае, отчасти. Его дыхание и горячее тело прильнули к моему. Он провел языком по моей нижней губе.

– Я не хочу, чтобы было хорошо, – фыркнула я ему в губы. Он отпрянул назад, округлив глаза.