– Мамочка! Смотри! Без рук! – похвастался Три, вытянув короткие ручки по сторонам от велосипеда.

Жоэль поспешила к сыну в благоговении и тревоге. Я задумалась, что испытываешь, наблюдая, как твой ребенок расправляет крылья и совершает свой первый полет. Ужас от осознания, что все падают, получают травмы, зарабатывают шрамы. Что ты не можешь вечно ограждать своего ребенка от уродства окружающего мира.

Не желая нарушать момент, я развернулась и ушла в дом. Хотела проверить, есть ли у них ингредиенты для бисквитного торта. Мальчики любили печь во второй половине дня, и хотя Грета уже не узнавала меня, она всегда была рада вкусному пирогу.

Едва войдя в дом, я ощутила, как стены дрожат от доносящегося сверху пронзительного крика.

– Да скажи ты уже, черт подери. Не лепечи. Скажи!

Я вмиг влетела по лестнице. Крики Эндрю заглушали топот моих ног по дереву.

– Да я больше не могу тебя слушать, никчемный ты… засранец! Ты напоминаешь мне его. Ты точно такой же. Тупой маленький неудачник.

Я резко остановилась на пороге кабинета Эндрю, тяжело дыша. Впервые здесь оказалась. Он сидел на корточках и тряс Тиндера за плечи, брызжа слюной бедному ребенку в лицо.

Я не думала.

Даже не остановилась, чтобы оценить происходящее.

Я ворвалась в кабинет и подхватила Тиндера на руки, вырывая его из рук отца. Эндрю встал и отшатнулся назад, а злость на его лице сменилась потрясением. Он не думал, что у него будут свидетели.

– Персефона.

Мое имя сорвалось с его губ, будто ругательство. Будто он хотел тряхнуть и меня. Как часто он так обращался с сыном? Мне вспомнились слова Тиндера, заставляя тело гудеть от ярости.

«Это карта. Если будем следовать ей, то попадем на небеса, а на небесах все хорошие и никто не ударит!»

Лучше задаться вопросом, сколько еще подобных вспышек гнева Тиндеру стоит ожидать за свою жизнь (подозреваю, что много), и сколько еще жертв в мире пострадали от гнева Эндрю Эрроусмита?

Последний вопрос стал для меня сильным ударом.

А все потому, что в глубине души я знала: как минимум еще один близкий мне человек был искалечен Эндрю.

Травмирован так сильно, что впоследствии отрекся от всех людей.

– Послушай, я знаю, как это выглядит… – мягко, успокаивающе произнес Эндрю, устремившись ко мне.

Я резко прижала Тиндера к груди.

Помотала головой.

– Я не готова говорить о том, чему стала свидетельницей, пока не переговорю с твоей женой.

– Что здесь происходит? – донесся голос Жоэль из коридора.

Я обернулась к ней. Все было ясно по выражению моего лица. Открытая, полная надежды улыбка, украшавшая ее лицо, померкла, сменившись свирепым взглядом.

– О нет. Что ты натворил на этот раз, Энди?

«На этот раз» означало, что подобное множество раз случалось и прежде.

– Просто сказал ему, чтобы говорил внятно. – Эндрю попытался отшутиться и потрепать Тиндера по волосам, но мальчик, всхлипывая, уткнулся лицом мне в плечо.

– Он тряс его, – тихо сказала я, не желая озвучивать подробности, чтобы не смущать Тиндера. Дети намного более проницательные, чем считают взрослые. – Я отведу мальчиков вниз, мы испечем бисквитный торт. Уверена, вам есть о чем поговорить.

Я протянула руку Три, который стоял рядом с матерью, и пошла вниз, держа Тиндера на руках.

– Мы можем сначала приготовить треугольные сэндвичи и срезать корочки? Ненавижу корочки, – захихикал Три.

– Конечно. А ты что скажешь, Тин? Хочешь чем-нибудь перекусить?

– Хочу м-муравьев на б-бревне^[35], пожалуйста. П-простите, что расстроил папу своим з-заиканием. Я не хотел.

Он свернулся калачиком у меня на руках. Я резко покачала головой.

– Глупости. Я хочу, чтобы вы запомнили кое-что очень важное, ладно, мальчики? Хочу, чтобы вы всюду брали это с собой, как ожерелье, которое я подарила.

Мы дошли до подножья лестницы. Я поставила Тиндера на пол и присела, чтобы быть на уровне их глаз.

Они закивали, неотрывно глядя мне в лицо большими невинными глазами.

– Когда папа выходит из себя и кричит на вас, вы в этом не виноваты. Мы не отвечаем за поступки других людей. Только за свои. Это не значит, что мы никогда не ошибаемся. Наша задача – всеми силами стараться стать лучше и всегда нести ответственность за свои действия. Но никогда не вините себя за то, что делают ваши папа или мама, хорошо? Пообещайте мне.

– Слово скаута! – Три выставил два пальца.

– Я т-тоже обещаю! – Тиндер подпрыгнул.

Мое сердце грохотало в груди, как ржавая пустая клетка, полная чувств, с которыми я не хотела сталкиваться.

Семья, которую я пыталась создать, представляла угрозу для этих детей.

А их родители были угрозой для моей семьи.

Но я не могла повернуться к ним спиной.