Персефона была таким романтиком, что любые действия Сэма, разве что кроме попыток порубить меня мачете, восприняла бы как яркий пример его вечной любви ко мне.

Я закатила глаза.

– Ты хватаешься за соломинку, Перс.

– И не такие странные пары складывались. Взгляни на нас с твоим братом, – нетерпеливо сказала она, донося свою точку зрения. – Тебе просто нужно запастись терпением, пока ты его добиваешься.

– У Киллиана всегда на тебя стоял. Просто он скрывал это, как тринадцатилетний мальчишка. А Сэм недостижим, – заключила я, чувствуя себя обманщицей, потому что на самом деле глубоко увязла в нашей с Сэмом игре в кошки-мышки.

Но я не хотела ничего сглазить или спешить с выводами. К тому же, если ничего не выйдет, – что весьма вероятно, ведь мой план высосан из пальца, – то мне хотя бы не придется лишний раз становиться объектом жалости моих подруг.

– Если твоих братьев можно добиться, то и Сэма тоже, – решительно заключила Перси. – Ты должна добиваться того, чего хочешь.

– А если то, чего я хочу, мне во вред? – Я обернулась и поймала ее взгляд. – Что, если с моей стороны глупо хотеть Сэма Бреннана? Он бандит. Убийца. Босс преступного мира и главный помощник моего отца. Очень многое может пойти не по плану. Если вообще сдвинется хоть в какую-то сторону…

– Ты только что описала любовь. – Перси расплылась в широкой улыбке. – Любовь – это риск. Это буря, которая либо разрушит твою жизнь, либо расчистит тебе путь. Порой она делает и то, и другое одновременно. Сосредоточься на том, чтобы заполучить парня. Все остальное само встанет на свои места.

Полтора часа спустя вечер был в самом разгаре.

Все собрались за столом и наслаждались угощениями, которые приготовил шеф-повар.

Запеченная в меду индейка, картофельное пюре с маслом, хлебный пудинг с тыквой и пеканом, золотистые печеные яблоки и пикантные домашние колбаски.

Комнату окутывал свет свечей, отбрасывая игривые отблески на лица близких, а со всех концов стола слышалась болтовня.

Нянечки Сейлор и Перси сидели в дальнем конце комнаты вместе с детьми – Астором, Ксандером и Руни, сплетничая и присматривая за малышами. Сэм сидел на противоположном от меня конце стола, и хотя я то и дело чувствовала на себе его взгляд – оценивающий, вызывающий, дерзкий, все же взяла себе за правило не отвлекаться от разговоров с мамой, Сейлор, Персефоной и Эммабелль.

В любой другой ситуации я бы попыталась завязать с ним беседу, спросить о чем-нибудь, установить какую-то связь. Но не сейчас, не сегодня. Я больше не та девушка, которая ходила за ним по пятам. Или мне хотелось, чтобы он так думал.

– Мне все никак не дает покоя суть Дня благодарения, – посетовал с другого конца стола Дэвон, сидящий рядом с Сэмом, манерно растягивая слова с аристократичным английским произношением. Он нарезал индейку на пугающе равные кусочки и выглядел уж слишком хорошо для человека, который не работает моделью. – Кого конкретно вы все благодарите?

Дэвон был, по словам Белль, «великолепным до омерзения». Мягкие светлые кудри, вьющиеся возле ушей и основания шеи, пронзительные голубые глаза и божественные черты лица.

– Хм, Бога? – Хантер бросил в рот кусочек сладкого картофеля и принялся жевать. – Просто тебе обидно, что нам есть за что быть благодарными. Гипермаркеты, Первую поправку^[23], еврейские деликатесы и, конечно же, Скарлетт Йоханссон. А тебе за что быть благодарным?

– Футбол, коричневый соус^[24], да и в целом за интеллектуальное превосходство над янки, – невозмутимо ответил Дэвон, рассматривая еду на столе, словно она казалась ему подозрительной.

– Под футболом ты подразумеваешь соккер? – отец нахмурился. Он был весьма немногословен весь вечер.

– Нет, под футболом я подразумеваю футбол^[25]. Тот, в котором пинают мяч ногой, – Дэвон без надобности промокнул уголки рта салфеткой, – а не носятся с ним в руках, врезаясь во всех подряд, как варвар, который пытается утащить самую симпатичную девчонку из вражеской деревни.

– Продолжишь поносить американский футбол, и единственное, за что будешь благодарен в этот день, так это за то, что благополучно пережил ужин. – Трой выдавил холодную улыбку, вращая в руке бокал с виски.

– Итак, Сэм, ты единственный оставшийся холостяк. Не хочешь сгонять ненадолго в Город Грехов в ближайшие выходные и сыграть в блек-джек в казино? – сменил тему Дэвон.

– Ты все еще этим занимаешься? – Спэрроу метала в сына ядовитые стрелы зелеными глазами. – Это опасно да к тому же самонадеянно. Тебя уже в трех отелях внесли в черный список.

Сэм улыбался, продолжая есть и делать вид, будто разговор вовсе не вращался вокруг него.

– Не удивлен, – усмехнулся Хантер, поднеся к губам бокал с безалкогольной «Кровавой Мери». – Могу я узнать за что?