– Я не буду их лечить, – пригрозила она, но уже начала ножницами разрезать на нем рубашку.

– Нет, будешь. Твое стремление приносить пользу сильнее ненависти ко мне.

– Еще посмотрим, – тихо ответила она, быстро и без труда извлекая пулю из легкого Беккера.

– Тогда напомню про клятву Гиппократа.

Это было прекрасно. Наблюдать, как Эшлинг, которую я знал еще семнадцатилетней девчонкой, твердой рукой достает пулю из легких человека, пока он корчится от боли. Было видно, что пуля не прошла через легкое, но все равно зрелище вышло впечатляющее.

– Есть новости? – спросила она, начав накладывать швы.

– О чем?

– О моем отце и разразившейся вокруг него шумихе в СМИ.

Ты о той, которую я создал, взломав облачное хранилище несчастной женщины, чтобы утолить свою жажду крови?

Наблюдая, как Джеральд чуть не обделался со страху в присутствии всей своей семьи, пока пытался объяснить этот заголовок, я испытал лишь легкое удовлетворение. Я уготовил для него грандиозные планы и непременно их осуществлю. Скоро.

– Все еще занимаюсь этим.

– Как-то ты не торопишься. – Ее изящные брови сошлись на переносице, пока она накладывала швы Беккеру, который уже был без сознания.

Эшлинг была похожа на английскую красавицу, корпевшую над клетчатым платьем, а не на врача, штопавшего второсортного бандита.

– Если есть претензии, поговори с моим менеджером.

– Ты сам себе менеджер, – заметила она.

– Верно, – я помолчал для большего эффекта, – и мне плевать, что ты думаешь о моей работе, так что ты в пролете, Никс.

– Какой несговорчивый, – фыркнула она, обращаясь со мной, как с мальчишкой. В точности, как обращалась Спэрроу, когда у меня случались эмоциональные срывы в подростковом возрасте и я не знал, куда выплеснуть энергию. – Как будто тебе есть что скрывать.

– Сдается мне, ты сама полна секретов. Расскажи мне про своего друга, который заправляет этим местом. – Я обвел рукой окружающее пространство. Возможно, пришло время заменить доктора Холмберга.

Это место выглядело вполне подходящим, и оборудование здесь было намного лучше.

– Я не стану этого делать. Я уважаю его частную жизнь.

Любопытно.

Я рассматривал ее затылок, иссиня-черные локоны, заплетенные в косу, которую она перекинула через плечо. Контраст между темными волосами, светлыми глазами и бледной кожей придавал ей притягательный и запретный вид, отчего она выглядела гораздо младше своих двадцати семи лет.

– Ты знаешь, что я все равно это выясню. Окажи себе услугу и расскажи мне все сейчас же, – сердито протянул я, не привыкший к тому, чтобы мне перечили.

Еще одно событие, случившееся со мной впервые с легкой руки невероятной Эшлинг Фитцпатрик с ее новообретенной пылкостью.

Она обернулась с едва уловимой улыбкой.

– С удовольствием бы на это посмотрела. А теперь помоги мне, пожалуйста, оттащить Тупого обратно в приемную и приведи сюда того, что Еще-Тупее. Давай. – Она раздраженно махнула мне рукой.

Никс наложила на руку Ангуса импровизированный гипс, а затем рассказала ему, как ухаживать за травмой, разговаривая с ним, как учительница со школьником, который только что обделался во время утренней линейки.

Наблюдая за ней, я напоминал себе, что мое стремление трахнуть ее, на самом деле, было вызвано желанием утереть нос Джеральду Фитцпатрику. Только и всего. Ясное дело, она была львицей в постели и вполне безобидной девушкой, которая вот уже десять лет не давала мне прохода. Конечно, я хотел залезть к ней в трусики. Да и какой мужчина не захотел бы?

Мне хотелось загубить еще одну ценность Джеральда.

Только Эшлинг я хотел пощадить. Или же насолить ей, отказывая в желаемом. Я сам не был уверен, какая из двух причин побуждала меня не прикасаться к ней. Знал лишь, что обладал хорошим чутьем, и оно подсказывало мне держаться от этой женщины как можно дальше.

Когда она закончила и оба солдата ждали меня в приемной, Эшлинг вновь подошла к небольшой раковине и тщательно вымыла руки, продолжая игнорировать меня с таким упорством, будто от этого зависела ее жизнь.

– Сколько я тебе должен? – Я достал кошелек и вынул оттуда стопку наличных.

– Девять тысяч плюс расходники, так что около одиннадцати. Только наличкой. – Она взяла бумажное полотенце из держателя, вытерла руки, а потом выбросила его в мусорное ведро.

Я уставился на нее в ожидании, когда она озвучит ключевую фразу своей шутки. Когда этого не случилось, я прищурился.

– Да ты шутишь.

– Господи, Бреннан. Я девушка аристократического происхождения. Мне чужды даже намеки на хорошее чувство юмора. Оно противоречит всему, чему меня учили в католической школе, – серьезно сказала Эш. – Думаешь, если бы ты отвез их в больницу, вышло бы дешевле?

– Думаю, что если бы я отвез их в больницу, их лечили бы не в гребаном подвале какого-то выскочки.