– Теперь мы в расчете. – Я засунул кошелек обратно в карман и с удивлением заметил, что ее лицо было сухим, а его выражение спокойным, хотя я только что чувствовал ее слезы.
– О, ты думал, что сможешь расплатиться поцелуем вместо одиннадцати тысяч долларов, которые ты мне должен? Ох, господи… – она вцепилась в жемчуга на шее, демонстративно теребя их, как делала ее мать, – прошу прощения, мистер Бреннан. Я не принимаю оплату натурой. Это по части моего отца, и я очень сомневаюсь, что он будет заинтересован в том, что вы можете предложить. Я все же хотела бы получить деньги в День благодарения. Какой процент обычно берут ваши ростовщики? Сорок пять? Меня устраивает. А теперь желаю вам хорошего дня, мистер Бреннан. Всего доброго.
Пятая
Следующим утром на прикроватной тумбочке в моей спальне меня ждали одиннадцать тысяч долларов, сложенные толстой аккуратной стопкой и прижатые золотой пулей. Рядом лежал один пенни и записка, нацарапанная небрежным размашистым почерком.
«Держи. Купи себе что-нибудь красивое».
Меня должно было повергнуть в ужас, что Сэм был рядом, в моей спальне, пока я крепко спала. Он мог вспороть мне горло, если бы захотел. Но вместо этого я ощутила, как по венам разлилось раскаленное добела возбуждение, пока я представляла, как его внушительная фигура отбрасывала тень на мое спящее тело, а его руки, способные переломать мои кости, словно тонкие веточки, оказались так близко к моему позвоночнику.
Он был совсем рядом, пока я спала в одной только тонкой ночнушке, разметав волосы по атласной подушке, и видела во сне, как лежу под его сокрушительной тяжестью, пока он занимается со мной любовью.
Я знала, что он не отправит вместо себя никого другого. Нет. Для этого не сгодился бы ни один из его солдат. Он бы ни за что не позволил им ко мне приблизиться. Сам он, конечно, вторгался в мое личное пространство, но я знала, что между нами существовали границы.
Неписаные правила, которые позволяли мне чувствовать себя в безопасности.
Я взяла в руки пулю – холодную, металлическую и оказавшуюся тяжелее, чем я ожидала, – и задумалась, держа ее в ладони.
Задержался ли он, чтобы посмотреть на меня? Прокручивал ли в памяти наш поцелуй в клинике? Мы чуть не порвали друг другу рты.
Я до сих пор чувствовала легкую пульсацию на губах.
Порой я подозревала, что Сэм тоже это чувствовал. Бешеное электричество, которое трещало между нами каждый раз, когда мы оказывались рядом. Стоило ему бросить на меня взгляд своих серебристых, словно луна, глаз, он задерживался на мне и наблюдал.
В иные времена он бывал рядом, ужинал с моим отцом или пил пиво с Дэвоном, Киллианом и Хантером, но так старательно, так убедительно не обращал на меня внимания, что я забывала, что тоже находилась с ними в комнате.
Сэм был полон тайн, а тайны должны быть обнаружены и раскрыты. Я наконец-то сумела завладеть его вниманием, привлечь против его воли, вцепившись в него окровавленными пальцами, и была полна решимости не отпускать.
Я намеревалась бороться изо всех сил, вступить в противоборство с королем преступного мира, чтобы заполучить его. Доказать ему, что я достойна его внимания и любви.
А потому решилась на единственное, что было в моих силах, зная, что мне предстояло еще целую неделю ждать ужина по случаю Дня благодарения, на котором я увижу его снова.
Это было безумно, опасно, к тому же незаконно, и все же настолько в духе Сэма, что я не смогла устоять перед искушением. Показать ему, что я Никс во всех отношениях. Коварный монстр, которому по воле случая шли платья.
Следующим вечером после того, как он оставил деньги на моей тумбочке, я поехала в «Пустоши», нашла потайную дверь в переулке за зданием, сложила перед ней фальшивые деньги – ровно одиннадцать тысяч – и положила сверху один-единственный пенни, который он мне оставил. А потом облила их бензином и подожгла.
Я знала, что он ни за что не заметит разницы. Подумает, что это были настоящие деньги, которые он мне дал и которые я пожертвовала выбранной мной благотворительной организации. Мисс Би хотела бы, чтобы я это сделала.
Я побежала обратно к машине, пригнулась и, украдкой глянув в окно, увидела, как открылась задняя дверь, в щель вокруг которой уже сочился дым от горящей бумаги. На пороге появился Сэм в компании Тупого и Еще-Тупее. Тупой помчался обратно в кабинет за огнетушителем, а Еще-Тупее, чья рука все еще была в повязке, отчаянно пытался потушить огонь водой и снегом.
А Сэм просто стоял с дьявольской ухмылкой и наблюдал, как горят деньги.
Он и без всякой записки прочел оставленное в моем поступке послание: «пошел ты».
Он понял.
Семейство Фитцпатриков всегда праздновало День благодарения с большим размахом.
Подозреваю, все потому, что нам было за что быть благодарными.