– Ты точно не против оставить здесь своего ребенка? – спросил Хант с заднего сиденья, указав подбородком на особняк. Он намекал на нашу мать.

– Даже не начинай.

– Без обид. – Хантер примирительно выставил ладони. – Я лишь хочу сказать, что она, наверное, вычеркнет нас всех из завещания, потому что мы повезли отца в больницу вместо того, чтобы остаться и говорить ей, какая она красивая, – и это после того, как она его отравила.

Хантер знал лишь малую часть. У Джейн Фитцпатрик были гораздо более серьезные проблемы, чем эгоцентризм и склонность к резким перепадам настроения.

Всю дорогу до реанимации athair пробыл без сознания. Как только мы вошли в больницу, я выяснила, кого из врачей назначили заниматься отцом, и отвела его в сторону. Объяснила, что я его коллега, и пересказала события минувшего вечера, чтобы дать ему полную картину, но умолчала об отравлении, чтобы информация не попала в прессу.

Ночь мы с братьями провели у постели отца, прижавшись друг к другу, совсем как в детстве. На следующее утро пришли результаты анализов крови и мочи.

Похоже, отец принял огромную дозу антикоагулянта – препарата, разжижающего кровь, который также служил активным компонентом во многих крысиных ядах. Подобное лекарство могло запросто привести к смерти, если принять его в определенном количестве.

Моего отца отравил профессионал, который точно знал, что делает.

Подсыпал недостаточно, чтобы убить, но достаточно, чтобы передать послание.

Странность заключалась в том, что ни у кого из присутствовавших за столом не было мотива убивать отца.

Ни у кого, кроме мамы.

* * *

Позже тем же днем мы собрались в домашнем кабинете Киллиана.

– Это не мама. – Я помотала головой, наблюдая, как за окном выпало еще больше снега, который накрыл розовые сады и подстриженные кусты, окрасив все в белый цвет. – Не она.

– Да брось, Эш. Такой вариант как минимум стоит принять во внимание. Сколько себя помню, они вечно были готовы перегрызть друг другу глотки. – Хантер разминал мне плечи, стоя у меня за спиной все в том же костюме, что и прошлой ночью.

Мы приехали сюда прямиком из больницы, как только нас сменила папина секретарша.

Я резко обернулась и смахнула его руку.

– Нет, Хант. Она и мухи не обидит.

Однако это не совсем так. Единственный человек, которому мама способна причинить вред, – это она сама, что она и делала довольно часто, но я не хотела, чтобы Хантеру и Киллиану стало известно об этой ее стороне. И им без того хватало проблем с управлением «Королевскими трубопроводами» и заботой о собственных семьях. Их жены были моими лучшими подругами, и я не хотела отвлекать братьев, втягивая их в проблемы, которые возникали у нас в поместье Эйвбери-корт.

– А еще она единственная из присутствовавших за столом была бы рада увидеть, как Джеральд отдаст богу душу, – заметил Киллиан, садясь в роскошное кожаное кресло, и закурил сигару, закинув скрещенные в лодыжках ноги на стол.

Мой брат по какой-то причине отвергал любые проявления уязвимости, а потому я с ранних лет научилась вести себя в его присутствии деловито, словно робот. Не позволяла себе проявлять слишком много эмоций. И не впервые поймала себя на том, что завидую Перси и Астору. Он смотрел на них с таким обожанием, будто неизменно жаждал то, что и так уже обрел.

Я гадала, доведется ли мне когда-нибудь испытать то, что испытали мои подруги. Такую любовь, которая меняет человека изнутри.

– Давайте составим список! – предложила я и щелкнула пальцами, вспомнив о том, как Сэм планировал разобраться с секс-скандалом вокруг отца. – Всех присутствовавших. Потом пройдемся по нему и копнем глубже.

– Хорошо, Шерлок. – Хантер развалился на диване возле окна, из которого открывался вид на сад Киллиана. – Ну-ка. Там были Ксандер, Руни и Астор – всем им нет и трех лет…

– У Астора режутся зубки. В такие моменты он порой превращается в маленького злодея, – язвительно заметил Киллиан, отчего Хантер расхохотался, а я закатила глаза.

– У Руни тоже дурной характер. Но обычно она писает на ковер, когда хочет нам отомстить. Еще присутствовали мы с Сейлор, – сказал Хантер. – Ни у кого из нас нет разногласий с отцом. Да и у тебя, Эш, нет мотива.

– О нас с Персефоной не может быть и речи. Моя жена и мухи не смогла бы обидеть, даже если бы захотела, а я уже получил от Джеральда все, что мне нужно, – продолжил Киллиан. – Еще Эммабелль. Она, конечно, отвратительное подобие человека, но я бы не решился назвать ее убийцей.

– Тот, кто это сделал, не пытался его убить. Только напугать, – заметила я. – Но я согласна, что Эммабелль вообще не имеет к отцу никакого отношения. А что насчет Троя? Спэрроу?

– Насколько мне известно, у Троя и Спэрроу нет никаких дел с athair. И нет причин ему угрожать. – Хантер покачал головой.