Я бросил взгляд в заднюю часть фургона, где Беккер истекал кровью – а может, частичками легких, – и на Ангуса, который выглядел так, будто руку в его тело вкрутил слепой ребенок.

– Ты там под кайфом, что ли? – спросил я сестру, хмуро глядя на дорогу. – Она ребенок.

Ребенок, с которым я вытворял весьма взрослую хрень.

Я не считал восемь лет существенной разницей в возрасте. Порой я спал с девушками, которым было чуть за двадцать, хотя по обыкновению меня тянуло к ровесницам. Но Эшлинг не только была младше меня на восемь лет. Она к тому же источала чистый, как свежевыпавший снег, ореол ангела голубых кровей.

Ангела голубых кровей, который сосал твои яйца так, будто от этого зависело будущее страны. А потом дала в задницу, как профи.

– Под кайфом? Увы и ах. Мне ни черта нельзя, пока я кормлю грудью. Даже выпить бокал вина. – Сейлор мечтательно вздохнула, вспоминая о временах, когда у нее не было мужа, от которого она вновь залетела сразу после рождения первого ребенка.

– Если хочешь сочувствия, советую поговорить с тем, у кого есть сердце, – проворчал я.

– Да что ты? А что же тогда бьется у тебя в груди?

– Оно не бьется. Оно тикает. Наверное, бомба.

Сейлор разразилась искренним смехом.

– Не будь слишком груб с Эш. Ты же знаешь, какая она нежная. Люблю тебя, говнюк.

– Пока, пьянь.

Я повесил трубку и набрал номер, который мне дала Сейлор. Эшлинг ответила после пятого гудка, когда я уже собрался сбросить звонок и развернуться обратно, чтобы доставить двоих потных раненых качков прямо на ухоженную лужайку перед ее домом.

– Алло? – ее нежный голос наполнил салон фургона, наводняя все чертово пространство, словно умопомрачительный аромат.

– Это Сэм, – раздраженно буркнул я.

– Ох, – только и ответила она. Мне была хорошо знакома эта ее реакция, потому что она часто так отвечала, когда ей говорили что-то, что ей не нравилось. Но она никогда раньше не произносила это «ох» в разговоре со мной. – Чем могу помочь, мистер Бреннан?

Так я теперь мистер Бреннан?

Статус ублюдка имел свои недостатки. Я не без усилий озвучил ей свою просьбу.

– У меня два раненых солдата. По очевидным причинам я не могу отвезти их в больницу. Если привезу их в «Пустоши», ты сможешь прихватить комплект для оказания неотложной помощи и подлечить их? Я щедро заплачу.

Я ненавидел просить об услугах и мог пересчитать по пальцам одной руки все случаи, когда мне приходилось это делать. Обычно у меня были рычаги давления на людей – что-то, что они хотели получить от меня взамен, а потому я мог позволить себе роскошь выставлять требования, а не обращаться с просьбой.

– Какие у них травмы? – холодно и тихо спросила она. – Озвучь, пожалуйста, внешнее описание, а не свое медицинское заключение, если, конечно, ты, неведомо для меня, не учился в медицинской школе.

Впервые в жизни она отнеслась ко мне не с откровенным обожанием, а так же холодно, как и ко всем остальным.

Впрочем, я не мог ее винить после того, как той ночью в «Пустошах» засунул ее гордость в миксер и включил его на полную мощность.

– У одного сломана рука. У второго огнестрельное ранение в грудь.

– Где примерно?

– В области легких. Встретимся в «Пустошах» через полчаса.

Она спросит, неужели ей до сих пор запрещено приходить в мой ночной клуб, а я не собирался снимать запрет. Ничто его не снимет, даже сам Господь Бог.

Будь моя воля, Эшлинг Фитцпатрик было бы до конца дней запрещено приближаться к мужчинам, которые не приходились ей родственниками. Не говоря уже о пьяном потном стаде мужиков в моем клубе. В мыслях пронеслось жгучее воспоминание о том, как тот урод дернул ее за руку. Я чуть не убил того парня. Я не вспорол ему горло в полном людей зале только потому, что в то время не знал, что это была Эшлинг.

– Нет, – прямо возразила она. – Мы сделаем, как я скажу. Подожди секунду.

Я слышал, как она копается в вещах. А малышка Никс полна сюрпризов? Сначала подарила мне лучший секс в моей жизни. А теперь спасала меня, или, по крайней мере, моих солдат. Я даже был немного огорчен тем, что возможность снова вонзить в нее член оказалась упущена из-за ее отца.

– У тебя не будет необходимого мне оборудования. Через пару минут пришлю тебе адрес в сообщении. Приезжай один – только ты и твои солдаты, – и проследи, чтобы тебя никто не видел.

Я собирался задать ей вопросы, самый насущный из которых: «какого черта?», но она повесила трубку. Через минуту прислала сообщение с адресом в Дорчестере. Я поехал в указанное место и с удивлением обнаружил, что по нему расположен жилой дом. Одно из нескончаемых кирпичных зданий в викторианском стиле, которым отдавали предпочтение студенты колледжей и члены уличных банд.