Первая выпущенная мной пуля пробила мужчине грудь. Прямое попадание в сердце.

Вторая попала его другу в лоб, отчего тот отлетел назад, будто кегля для боулинга, и с воплем приземлился на своего товарища по оружию.

Немногие были такими хорошими стрелками, как я.

Однажды один отставной военный сказал мне, что из меня получился бы отличный снайпер. Но мне никогда не светило пойти в армию. Я был эгоистом, которому нравилось вести свои собственные войны и у которого не было ни времени, ни терпения на чужие.

В воздухе повисла тишина, отголоски выстрелов все еще звенели в моих ушах. В нос ударил слабый запах пороха и крови.

Я редко ввязывался в бандитские разборки, но, когда это все же случалось, получал несказанное наслаждение. Насилие меня успокаивало. Не воспламеняло и не будоражило мою кровь, а, наоборот, охлаждало ее.

Спокойно достав сигарету, я закурил и неспешно направился к лежащим мужчинам. Мы были на чердаке в Бруклайне^[22], прямо над магазинчиком, где всего несколько недель назад проходила крупная сделка по продаже наркотиков. На территории Василия Михайлова, которую я захватил за последние месяцы.

Во времена, когда улицами Бостона правил Трой Бреннан, уровень групповой преступности стремился к нулю. У всех был свой уголок мира, которым можно править, руководить и владеть. Трой был справедливым младшим боссом. Он не страдал тяжелой формой бреда величия, чего не скажешь о его предшественниках, и без труда держался Южного района, которым правил железным кулаком.

У меня, однако же, были другие правила, другие стремления и совершенно другой взгляд на жизнь. Передо мной можно было либо прогнуться, либо сломаться. Никаких компромиссов, я хотел заполучить каждый уголок этого города и все, что в нем находится.

С тех пор, как я вступил в должность, шло нескончаемое кровопролитие. Я не ограничился одним пальцем. Я отнял всю гребаную руку и построил империю на костях и крови.

Первыми передо мной склонились итальянцы. Сразу же. После первого совершенного мной раунда расправы над их боссами большинство сбежало в Нью-Йорк и Чикаго. В местных газетах это событие было отмечено как «Ночь длинных ножей», во время которой я убил по меньшей мере десять гангстеров в их собственных постелях.

Вслед за ними на задворки подпольных карточных игр и торговли наркотиками отошли латиноамериканцы после того, как я нанес по ним удар.

Русские, однако, оказали сопротивление. Бруклайн принадлежал Братве, и мне пришлось буквально вырывать его у них из рук, задействовав немало сил и увеличив число убитых на улицах. Разгорелась нескончаемая битва с огромным количеством случайных жертв, покушений с обеих сторон и бесконечными проблемами.

Опустившись на одно колено, я достал из заднего кармана черную одноразовую перчатку, натянул ее и вытащил первую пулю из груди мужчины. Затем подошел к своей следующей жертве. К счастью, пуля не слишком сильно испачкалась в мозговом веществе, которое чертовски сложно отмыть.

Я вытер обе пули о рубашки убитых, убрал их в карман и, вздохнув, встал и продолжил разбираться с остальным.

– Насколько все плохо? – отрывисто и с нескрываемым раздражением спросил я.

– Плохо, – прохрипел позади меня Беккер, один из моих солдат, ерзая на полу пыльного чердака. – Похоже, мне прострелили легкое.

– А я, кажется, сломал руку, – добавил лежащий рядом с ним Ангус.

Оба полудурка не получили даже школьного аттестата, но каким-то образом сумели оценить свое состояние с медицинской точки зрения. Я подошел к двум никчемным типам, которых нанял выполнять грязную работу, и окинул их бесстрастным взглядом.

Невероятно. Мало того, что мне в итоге пришлось делать все самому и вытирать пол двумя придурками из Братвы, которые украли у меня деньги, – ладно, не выплатили долю, которая полагалась мне за сделку, – а после этого всадить в них пару пуль. Так теперь я еще должен обеспечить этим двум соплякам медицинскую помощь.

Умолчим о том, что я, черт возьми, слетел с катушек и вел себя, как ревнивая подружка, жаждущая кровавой расправы, потому что у меня выдался чертовски непростой месяц.

– Вставай. – Я перевернул Беккера носком ботинка и, сделав глубокую затяжку, как дракон выпустил дым через ноздри. – Я не собираюсь нести тебя в машину на руках, как невесту. Ты тоже, Дебил-младший, – рявкнул я Ангусу.

Они поковыляли за мной, опираясь друг на друга для поддержки, и забрались в заднюю часть фургона, на котором я приехал в Бруклайн. Сев за руль, я набрал доктора Холмберга, которого нанял приводить в порядок меня и моих солдат.

По очевидным причинам ехать в больницу с огнестрельным ранением было не самым лучшим вариантом.

Доктор Холмберг ответил после третьего гудка. Его голос отдавал таким гулким эхо, будто он говорил из глубин чьей-то задницы.