Я полностью сосредоточен на медленных движениях, потому что иначе наброшусь на нее, как голодное животное, и разрушу то хрупкое доверие, что сумел создать. Она мягкая, влажная и чертовски сексуальная. Я ввожу в нее два пальца, и она сжимает их, издав восхитительный стон. Неторопливо изучаю ее, нащупывая то самое местечко, от прикосновения к которому она тает, но этого недостаточно. Мне нужно видеть ее.

Видеть ее всю.

Скоро.

Свободной рукой я обхватываю ее бедро, приподнимаю и отвожу в сторону, открывая себе больше доступа. Выставляю ее напоказ перед отсутствующей аудиторией. Мне всегда нравилось развлекаться прилюдно, и не могу отрицать, как сильно я жду момента, когда овладею ею в наполненной людьми комнате. Ее реакция этим вечером говорит о том, что для нее это станет таким же наслаждением, как и для меня.

Я потираю клитор большим пальцем, пока не нахожу то самое движение, от которого напрягается все ее тело. Наклонившись, касаюсь губами ее уха.

– Завтра вечером эта комната будет полна людей. Все придут взглянуть на тебя и послушать, как сладко я могу заставить тебя кончить.

– О боги.

– Ты устроишь им хорошее представление, Персефона? – Не сдержавшись, я провожу губами вдоль ее шеи. Похоже, осознание, что я могу прикасаться к ней, как только пожелаю, и что сама она трепещет на грани оргазма, желая большего… наконец настигает меня. Эта женщина – моя, пусть даже всего на несколько месяцев. Пьянящее ощущение.

– Аид, прошу.

Я замираю, и она пытается двигать бедрами, чтобы продолжать трахать мои пальцы. В ответ я прикусываю ее плечо.

– О чем просишь? Говори прямо.

– Заставь меня кончить. – Персефона судорожно вздыхает. – Поцелуй меня. Трахни. Только не останавливайся.

– Не остановлюсь. – Слова вырываются из меня с рычанием, но мне плевать. Я целую Персефону и продолжаю подталкивать ее к оргазму. На вкус она по-прежнему как лето. Я хочу укутать ее и уберечь от опасности. Хочу трахать, пока все ее маски не разлетятся вдребезги и она, крича, не кончит на моем члене.

Хочу.

Но как бы мне ни хотелось продлить момент, мы оба рискуем потерять контроль. Я прижимаю ладонь к ее клитору, обеспечивая дополнительное трение. Она издает хриплый, гортанный стон, и я бы все отдал, чтобы снова слышать этот звук. Знать, что его вызвал именно я.

– Давай. Я тебя держу. – Сдвигаюсь к ее шее и целую, а она содрогается в моих руках. Ее дыхание становится резким, а мышцы сжимают мои пальцы в оргазме.

Я смягчаю свои прикосновения и, подняв голову, плавно возвращаю Персефону с небес на землю. Она дрожит в моих руках, опираясь на меня всем телом, выказывая доверие, которого я не заслуживаю. Опускаю ее ногу, но не могу удержаться и целую девушку в последний раз. Мы еще даже не занимались сексом, а я уже с неистовой силой жажду чувствовать ее тело в своих объятьях и ощущать ее вкус на языке.

Мне приходится закрыть глаза на несколько долгих мгновений, чтобы сдержать порыв уложить ее на платформу и трахнуть прямо сейчас. Причины, почему мне не стоит этого делать, кажутся ничтожными, словно паутина, которую легко разорвать, даже не задумываясь.

Еще рано.

Мне требуется немало усилий, чтобы держать себя в руках, чтобы вновь спрятаться за маской холодного отчуждения, за которой я чувствую себя естественнее, чем будучи самим собой. Отстраняюсь от Персефоны, придерживая ее рукой за бедро на случай, если она потеряет равновесие. Она твердо стоит на ногах. Само собой.

Она поворачивается ко мне, но я игнорирую ее вопросительный взгляд. Я едва могу на нее смотреть из страха, что пронизывающее желание возьмет надо мной верх, а потому хватаю с пола платье и надеваю на нее. Персефона чертыхается себе под нос, но все же позволяет мне это сделать. Видеть ее было мучительной пыткой и до того, как я узнал, что скрывается под платьем. А теперь я вынужден держать себя в руках из последних сил, чтобы не отвлекаться от своей задачи. Было бы так просто поддаться этой женщине и провести остаток ночи, узнавая, как еще я могу заставить ее издавать эти восхитительные всхлипы. Запоминать на ощупь и на вкус, пока не оставлю след на ее коже.

Невозможно. Стоит протянуть ей палец, она и руку откусит. Может, я пока не слишком хорошо ее знаю, но в этом даже не сомневаюсь. Она не робкая принцесса из башни. Эта чертова хищница попытается перетянуть ведущую роль на себя при малейшей возможности.

Моя репутация, моя власть, моя способность защитить людей в нижнем городе – все это держится лишь на моей способности быть величайшей, жесточайшей сволочью на этом берегу реки Стикс. Поэтому мне нет нужды пачкать руки кровью, ведь все слишком боятся меня испытывать.

Если хорошенькая светская львица из верхнего города начнет водить меня за нос, все, за что я боролся в своей жизни, окажется под угрозой.

Я не могу этого допустить.